Ронге М. Разведка и контрразведка. Глава 2. Мое поступление на работу в разведывательное бюро генштаба

Осенью 1907 г. я был вызван в Вену. Начальник разведывательного бюро полк. Евгений Гордличка опросил меня, какими языками я владею. Хотя во время учебы, а также в течение службы в качестве офицера в разных государствах я изучил или начал изучать 8 языков, я отважился сослаться на мое знание лишь французского, английского и итальянского языков. «Этого достаточно», — заявил полк. Гордличка. Так поступил я на службу в разведывательное бюро.

Однако обладаю ли я достаточными познаниями? — спрашивал я самого себя. За мной числилось 6 лет службы в армии, три года работы в генштабе и 11 лет на итальянской и русской границах, а также внутри монархии. Обширное государство я прошел по всем направлениям. Довольно ли было этого? Мысли о шпионаже, секретных заданиях, переодеваниях, фальшивых бородах, залах судебных трибуналов, о Сибири, Чертовом острове преследовали, меня до бреда.

12 ноября 1907 г. я приступил к исполнению своих служебных обязанностей в качестве руководителя разведывательной группы, личный состав которой был весьма немногочислен, ибо к нему принадлежал еще только майор Дзиковский. Он посвятил меня в детали службы, а также обучил пользованию тайными письменными средствами, простым шифрам и т. п. Первые получки от агентов полых тростей, щеток, зеркал и тому подобных предметов, служивших для сокрытия письменных сообщений, возбуждали мою фантазию. После этого я занялся изучением организации разведывательного бюро и тактики разведки. Кроме моей группы, было еще шесть, работавших по разведыванию иностранных армий: русская, итальянская, германская, французская, английская и балканская группы. Личный состав всех перечисленных групп состоял из 9 офицеров генштаба и 5 прочих офицеров.

Непосредственная разведка была возложена на главные разведывательные пункты: в Граце и Инсбруке — против Италии; в Темешваре, Аграме, Сараеве и Заре — против Сербии и Черногории; [19] во Львове, Кракове и Перемышле — против России. В общем, там работало 15 офицеров. Работа заключалась в вербовке, обучении и отсылке агентов, в приеме их донесений, в использовании доверенных лиц, находившихся постоянно за границей, в установлении связи с этими лицами (почта, посредники, шифр, криптография, секретные чернила и т. д.). Число агентов, которые в то время находились в подчинении разведывательного бюро, было весьма незначительно, и в Италию и на Балканы часто в качестве простых разведчиков высылались офицеры.

Самым больным был денежный вопрос. Средств, ассигнованных министерством иностранных дел на «разведку», а также сумм, отпускаемых на разведку по смете генштаба, едва хватало бы на годовое содержание директора «среднего» банка. Глазные разведывательные пункты получали каждые четверть года по 1 750 крон, галицийские же пункты не получали ничего. Только после моего повторного ходатайства им была предоставлена, начиная со второго квартала 1908 г., сумма в 200 крон и отдано распоряжение об оживлении совершенно заглохшей разведывательной службы. Каким образом как раз в то время могло случиться, что русские арестовали в Варшаве нескольких из своих офицеров по обвинению в шпионаже в пользу Австро-Венгрии, было загадкой. Агенты разведывательного бюро должны были довольствоваться ежемесячными вознаграждениями в 60–150 крон. Ясно, что при угрозе долгих лет тюремного заключения и нередко еще чего-либо худшего (ссылка в Сибирь) желавших работать было совсем немного. Участие прочих учреждений в разведывательной деятельности было минимальным. Правда, отдел морской разведки обменивался с нами результатами своей работы, однако его служба еще находилась в зачаточном состоянии. Военным атташе эта деятельность, во избежание неприятных последствий, была запрещена. Только Белград представлял в этом отношении исключение. Кроме того, работали офицеры, командированные в Македонию для реорганизации турецкой жандармерии. Ценной была помощь германской разведки, с которой мы работали на началах взаимности.

Скоро я вынужден был признать, что шпионажу, направленному против нас Россией, Италией, Сербией и Францией, мы противопоставили весьма незначительные контрразведывательные силы. Для контрразведывательных целей Австрия имела в своем распоряжении слабую государственную полицию, хорошо организованную в Вене и кое-как в Кракове и Триесте. Венгрия, вплоть до Будапешта, вообще не имела контрразведки, [20] так как ее пограничная полиция служила иным целям; Хорватия и Славония имели только один полицейский пункт в Землине. В особенно угрожаемых районах на итальянской границе, а также в Адриатике надежных контрразведывательных органов было крайне-мало. Было ясно, что местная полиция, одетая в форму берсальеров и алъпийцев, не могла быть причислена к органам, ведущим борьбу с итальянским шпионажем и сепаратизмом. Финансовые соображения препятствовали учреждению государственной полиции. Только в 1909 г. таковая была учреждена в Аграме и Заре. Правда, жандармерия и государственная лесная стража должны были содействовать нашей работе, однако по опыту было известно, что успех работы зависел от степени согласованности личных отношений их руководителей с представителями контрразведки.

Результаты контрразведывательной работы, которые я застал, были весьма скудными. Одна книжка небольшого формата заключала в себе 250 фамилий лиц, заподозренных или уличенных в шпионаже за время с 1884 по 1903 г.

Светлым моментом были хорошие отношения с полицейским управлением г. Вены. Начальник этого управления содействовал совместной работе толково и предупредительно.

Не менее сердечными были наши отношения с венским прокурорским надзором, а также и с теми чиновниками венского высшего судебного трибунала по уголовным делам, с которыми я входил в соприкосновение как военный эксперт.

Особые затруднения создали нашей контрразведке, а в некотором отношении и нашей разведке многочисленные враждебные государству волнения в некоторых частях монархии. Не имея никакого намерения вмешиваться в политические вопросы, разведывательное бюро и разведывательные органы должны были заниматься наблюдением, и борьбой с этими явлениями. Так было на юго-западе, где ирредентиэм поддерживала разведслужба римского генштаба, где итальянские подданные работали в качестве чиновников в австрийских общественных учреждениях, где итальянские подданные — горные проводники и пастухи — действовали по ту и по сю сторону границы, где ирредентистские союзы вели свою вполне определенную политику. Даже итальянское правительство, как было установлено в 1909 г. военными властями, имело на австрийской территории в бассейне Ринальто, к юго-востоку от Ала, агитационную базу, о существовании которой наши власти не имели никакого представления. Так было и на юге, где постоянно и незамаскированно велись великосербские выступления, [21] не останавливавшиеся даже перед воротами казарм. Так было и на северо-востоке, где действовали панславистские агитаторы, находившие всяческую поддержку у русских представителей. Ко всему этому присоединялось еще антимилитаристское движение, имевшее своих сторонников и пропагандистов, главным образом, в Богемии.

В то время, когда я еще занимался изучением того, чего требовала моя новая должность, т. е. законов, организации полиции, жандармерии, пограничной стражи и административной службы, почтового, телеграфного и паспортного дела, а также службы передачи донесений внутри государства и за границей, — уже в январе 1908 г. я получил первое крупное задание: подготовка «усиленной» разведки, которая должна была начаться немедленно в связи со все более и более циркулировавшими слухами о предполагаемом вторжении итальянцев на нашу территорию в случае смерти Франца-Иосифа; Первоочередная задача «усиленной» разведки заключалась в отправке офицеров для установления возможных, превышавших потребности мирного времени, мероприятий, а также в посылке агентов в назначенные для них на случай мобилизации районы разведки. Во вторую очередь дело: шло о контрразведывательных мероприятиях: подготовке к закрытию границ, дополнении списков подозрительных и политически неблагонадежных лиц, намечении к высылке опасных иностранцев, подготовке к энергичному подавлению всякого опасного для государства движения, установлении надзора за гражданским изготовлением взрывчатых веществ, за почтово-телеграфной связью, равно как и за всеми политическими событиями. Командование и гражданские власти должны были оказывать содействие военной контрразведке.

Опубликовал: admin | 31 июля 2010
Рубрика: История, Книги, Первая мировая война, Первая мировая война
Метки: , ,

Последние опубликование статьи