Ронге М. Разведка и контрразведка. Глава 19. Занятие русской Польши.

Ко времени обратного взятия Львова я должен был, к сожалению, оставаться в Вене, где 21 июля 1915 г. в суде ландверной дивизии начался процесс первой серии русин. В эту серию лиц, скомпрометированных брошюрой «Галиция будущего» и своевременно не успевших бежать в Россию, входили: депутат рейхсрата Марков, судебный советник Кириллович, русский писатель Дмитрий Янчевецкий, адвокаты Кирилл Черлунчакевич и Риттер, крестьянин Дьяков и слесарь Мулькиевич. После двухмесячного процесса всем обвиняемым был вынесен смертный приговор, замененный тюремным заключением. Янчевецкий уже в следующем году был обменен на увезенных русскими заместителя президента магистрата города Львова и подозреваемую в шпионаже г-жу Михалину Кирлин.

По делу второй серии привлеченных к ответственности русин (среди них несколько священников, адвокатов и пр.) суд в феврале 1917 г. вынес 16 смертных приговоров, которые, однако, не были приведены в исполнение.

К тому времени, когда я вернулся с марковского процесса в Тешен, давно уже были заняты Варшава, Брест-Литовск, — одним словом, захвачена вся Польша. Армейское главное командование готовилось использовать созданный Полесьем большой разрыв русского фронта для освобождения занятой еще русскими части Галиции и продолжать наступление до крепости Ровно. Радиослужба, авиация и агентура образцово вели общую работу и дали командованию полную ориентировку в группировках сил противника и в направлении их отхода. 23 августа были дешифрованы 52 радиограммы противника.

За наступающими войсками в направлении Брест-Литовска следовал майор Покорный со своей радиоразведкой. В этом направлении связь с действующей севернее Полесья группой Макензена поддерживал наш 12-й корпус. Остальные австро-венгерские корпуса направлялись на наш северный фланг. [124]

Сообщения о введении русскими нового шифра делали нецелесообразным перемещение радиослужбы до его раскрытия. Таким образом, аппарат радиослужбы прибыл во Львов лишь 11 сентября, с тем, чтобы выдвинуться и расположиться в Бродах. Сейчас же после занятия Ковеля разведывательное бюро выделило группу агентов для разведывания разрыва русского фронта.

Русские оттеснялись с одной позиции на другую тяжелыми боями, преимущественно охватом северного фланга. Когда южный фланг был оттеснен до Серета, русская ставка решила быстро перейти в контрнаступление этим флангом. Но на русских еще раз воздействовал наш северный охват, угрожавший Ровно Русские решили спасти положение и использовать свой 33-й корпус из резерва для непосредственной поддержки своего правого фланга. К последнему перебрасывались войска также из северного Полесья. Наше радиоподслушивание своевременно дало сведения о переброске 33-го корпуса, и можно было предполагать, что 13 сентября он перейдет в наступление. 33-й корпус нанес удар в наш левый фланг, и русские опять продвинулись до Стыри, но быстро отошли назад, когда обнаружилось наступление германской армии из-за Полесья во фланг русским. Русские решили увлечь за собой преследующего противника на свои прежние позиции с тем, чтобы потом ударить ему во фланг группой, подготовленной для этой цели в Полесье. Этот план разрушила наша радиослужба, разоблачившая русские намерения.

Начались трудные часы для нашего южного фланга, который необходимо было подкрепить одним из корпусов, предназначенных для Сербии. Другим корпусом подкреплялся северный фланг. В результате часть Восточной Галиции осталась в руках противника. Обе стороны перешли к позиционной войне по всему фронту. Аэрофотографирование установило неприятельские укрепления, которые были нанесены разведывательными пунктами совместно с военно-топографическими отделениями на генеральную карту.

Зимнее затишье давало себя чувствовать также и в разведслужбе. К счастью, разрыв русского фронта в Полесье давал возможность агентам проникать в тыл русского фронта и доставлять оттуда сведения. Русские также пользовались этим обстоятельством, и нужно было быть настороже, чтобы препятствовать небольшим отрядам нападать на этапы и разрушать коммуникации. В середине декабря 1915 г. русским действительно удалось поджечь электрическую станцию, расположенную в 20 км в тылу германского фронта. [125]

Хотя русская армия понесла ряд беспримерно тяжелых поражений, разведывательное бюро пришло к выводу, что основы царской армии были потрясены значительно меньше, чем этого можно было ожидать. К тому же русский солдат был слишком одарен хладнокровием, а железная строгость сделала остальное. Все же без длительного восстановления сил русская армия не была способна к серьезному наступлению. Мы знали, что положение внутри России резко ухудшилось, что в ней уже шли разговоры не о завоевательных планах, а о том, как воспрепятствовать дальнейшему продвижению противника в Россию. За войну до победного конца стояли только спекулянты, наживавшиеся на поставках для армии.

Неприятным спутником наших успехов были все более настойчиво выпиравшие польский и украинский вопросы. В ноябре 1914 г. мы раскрыли «Восточно-галицийскую секцию польских легионеров». Депутаты рейхсрата; профессор Заморский, граф Скарбек, Циенский, Биега и Виерчак были арестованы по обвинению в государственном предательстве и умышленном разложении легионов. Этой группе, за исключением Заморского, удалось бежать через Швейцарию в Россию. Заморский же был призван в конце 1915 г. в армию и отправлен на фронт против Италии. Он перебежал к итальянцам и, как нам стало известно в ноябре 1916 г. из перехваченного донесения командования 3-й итальянской армии, он передал противнику сведения о нашем военном и внутриполитическом положении. После занятия нами Варшавы «Центральный национальный комитет» поспешил опубликовать воззвание, острие которого было направлено против наших государственных, органов и в котором требовалось восстановление польского государства. Стремление к независимости занимало большое место во всех дискуссиях, несмотря на то, что военные власти, по возможности, подавляли эти проявления. У самих поляков в этом вопросе единодушия не было. Например, сторонники «великой Польши» — Дмовский и Грабский — продолжали бороться за русскую ориентацию. Все эти споры вызвали раскол польских политических партий; образовалось множество разных групп, присвоивших себе всевозможные сокращенные обозначения. Разобраться в одних этих обозначениях было для контрразведки нелегким делом. В конце 1915 и в начале 1916 г. начались работы по объединению всех партий и групп, по крайней мере, в Галиции и в оккупированных австро-венгерцами областях русской Польши.

Обо всем этом главное командование информировалось с разных сторон: разведывательными пунктами военных округов в Кракове и Перемышле, [126] разведывательным пунктов во Львове, разведывательным отделом военного губернаторства в Люблине, разведывательным пунктом 11-го корпуса, представителем гласного командования при германском генерал-губернаторстве в Варшаве. Мы также регулярно получали прекрасные доклады советника посольства в Варшаве барона Андриана. Источником ценных сведений была цензура в Фельдкирхе, организованная в конце августа 1915 г. и контролировавшая наиболее интересную почтовую корреспонденцию и курьерскую связь из Швейцарии. Руководителем этого цензурного пункта был старательный капитан Геннинг, раскрывавший все новые и новые уловки лиц, старавшихся контрабандным путем передать запрещенные сведения за границу (например, донесения тайнописью, написанные под почтовой маркой, иголочными уколами в отдельные буквы какой-либо газеты или письма, напечатанного на машинке, и пр.). Кроме того, военный атташе в Берне сообщал о событиях в Швейцарии, имевших отношение к Польше. Венская полицейская дирекция информировала о положении внутри страны.

Деятельность польского национального комитета вскоре приняла характер заговора. Капитан Геннинг раскрыл, что комитет доставляет свои письма через границу контрабандным путем. Подозрительные явления наблюдал также референт разведывательного бюро по польским легионам капитан Рудольф Митцка.

В середине декабря 1915 г. мы узнали, что в Варшаве и в других пунктах существуют районные офицерские и унтер-офицерские школы бригады Пилсудского, имевшие оружие и предметы снабжения. Сепаратистские стремления этой бригады привели к отрицательным результатам. В начале апреля 1916 г. окружное командование Петрокова напало на след тайного политического союза, ставившего своей целью независимость Польши. Его главой якобы был Пилсудский. Кроме того, в начале 1916 г. в Варшаве и в провинции существовала тайная военная организация, предположительно из 1 600 человек, которая постепенно росла и с которой, казалось, была связана усердная военная подготовка союза «соколов».

Отношение населения занятой нами Волыни никоим образом не говорило о том, что оно ожидает освобождения от нас. Основная масса украинцев не признавала нас. Подлинные русские и многочисленные чешские колонисты были открыто враждебно настроены. Были, правда, и такие русские украинцы, которые мечтали об освобождении и присоединении к центральным державам, но это были единицы, не имевшие никакого [127] влияния на общую массу, и мы их могли использовать только в нашей разведывательной службе в качестве агентов против России. Среди пленных украинской национальности их пропаганда не могла добиться успеха. Эти пленные интересовались социалистическими идеалами, но ми в коей мере не национальными.

Все это заставляло нас принимать целый ряд контрразведывательных мер против государственно враждебных действий. Таким образом, большой военный успех означал увеличение бремени для разведывательного аппарата.

Опубликовал: Дмитрий Адаменко | 14 июля 2010
Рубрика: История, Книги, Первая мировая война, Первая мировая война
Метки: , ,

Последние опубликование статьи