Ронге М. Разведка и контрразведка. Глава 17. Прорыв у Горлицы.

В борьбе, длившейся месяцами и с большими потерями, было достигнуто только отражение наступления противника. Так как немногие трусливые друзья и пока что многочисленные «нейтральные враги» все свое внимание сосредоточили на событиях в Карпатах и откладывали окончательные выводы, — общее напряженное политическое положение требовало, чтобы с началом хорошей погоды был достигнут большой и решительный успех.

В конце января 1915 г. итальянцы начали формировать третьеочередные части. Из разговоров офицеров оперативного бюро итальянского генштаба с болгарским военным атташе было известно, что в середине февраля итальянцы считали еще достаточным [108] бряцание оружием для того, чтобы сделать Австро-Венгрию более уступчивой в отношении итальянских требований. В то же самое время снова усилилась военная агитация среди населения. Мы узнали, что товарное движение на железных дорогах Италии предполагалось сократить на 1/3 с 1 марта и еще на 1/3 — с 10 марта. Это ясно указывало на предстоящую мобилизацию. В Фиуме и Зара итальянский консул требовал возвращения на родину итальянских подданных.

Несмотря на строгий контроль передвижения, наша разведка в Италии работала неплохо. В нашем распоряжении очутилась новая итальянская мобилизационная инструкция. Задержка в армии резервистов рождения 1891 г. и призыв резервистов рождения 1890 и 1889 годов очень облегчили мобилизацию. Кроме того, предусматривалась «скрытая мобилизация». Из этой инструкции я позаимствовал сведения о развертывании 14 корпусов, в том числе двух новых, затем о развертывании 10 второочередных дивизий, не входивших в состав корпусов, и о 4 армиях. Кроме того, наш военный атташе в Риме, на основании данных о назначении 3 новых командиров корпусов, пришел к заключению о формировании 3 новых корпусов и предполагал еще одну 5-ю армию, предназначенную для высадки в Албании или Черногории. Во время войны мы долго искали 15-й корпус, пока не обнаружили и не убедились, что мобилизационная инструкция была подлинной.

С 26 марта качали поступать сообщения за сообщениями, указывавшие на открытую мобилизацию и передвижения войск. В действительности же дело шло о подготовке к ускорению скрытой мобилизации, начавшейся в середине мая. Италия прилагала усилия к тому, чтобы за нею последовали Румыния и Болгария. Настроение в Румынии взвинчивалось преимущественно людьми из Буковины и Семигорья, которые, в качестве дезертиров или по другим причинам, еще в довоенное время или же непосредственно после объявления войны перебежали границу. Вначале румыны не были рады им. Частично они поступали на службу в полицию или же занимались шпионажем в пользу русских. Кроме того, на собраниях и в прессе они рассказывали сказки о притеснениях и грубом обращении с румынами в Австрии. Пропаганда охватила также и Семигорье, где в особенности духовенство и учительство обрабатывали молодых солдат, призывая их не применять оружия против русских и при первой возможности сдаваться в плен или же путем самоизувечения уклоняться от военной службы. Было установлено не менее 102 таких предательских случаев агитации, [109] из коих 1/5 припадала на долю духовенства. Темешварская контрразведка, к сожалению, только в 1916 г. обнаружила, что один румынский приходский священник в Борло создал себе хороший добавочный доход путем оказания помощи дезертирам в Румынию.

4 000 евреев, бежавших в Румынию из Буковины при вторжении русских в последнюю, являлись неприятным бременем для румын. Поэтому румынское правительство поспешило отправить их в Австрию.

Кроме того, имелась румынская ирредента, работавшая теми же средствами, под той же маской и при неофициальной поддержке румын против Австрии. Так же работали итальянская и сербская организации. Румынская «Лига культуры» внешне интересовалась только вопросами защиты и пропаганды румынского языка якобы без преследования какой-либо политической цели. В действительности же работа ее была направлена к разрушению Австро-Венгрии, как это делали итальянское общество «Данте Алигиери» и сербская «Народна Одбрана».

«Семигорский легион», основанный ген. Стойка в 1913 г., был похож на итальянские ирредентистские добровольные формирования.

По господствовавшим в Румынии настроениям казалось, что ее присоединение к Италии обеспечено, если только румын не отпугнет внезапный достигнутый нами большой успех над русскими.

Болгария твердо придерживалась прежней ориентации. Ее решительные заявления о соблюдении нейтралитета произвели в Риме такое впечатление, что 12 апреля австрийский посол заявлял, что болгары отбили у итальянцев желание присоединиться к Антанте. Мы не разделяли этого оптимизма, так как в то же время консул из Венеции сообщил, что там уже открыто происходят военные приготовления.

В середине апреля начали шевелиться также сербы, которые, по нашим подсчетам, могли бросить на чашу весов еще 200 тысяч пехоты и имели на 224 орудия больше, чем в момент объявления войны. Разумеется, они выделили части в Македонию, чтобы прекратить диверсии на Салоникской ж.-д. линии. Для той же цели была продвинута греческая дивизия к Дейрану. Однако некоторые признаки указывали, что эти части предполагалось присоединить к намечавшемуся весной штурму Антанты против центральных держав.

Документы, найденные 17 апреля 1915 г. на потопленной английской подводной лодке, указывали на близкое осуществление [110] давно ожидавшейся высадки англичан и французов в Дарданеллах. Эта высадка и была предпринята 25 апреля.

С начала апреля начал стягиваться 5-й кавалерийский корпус под Одессой. Слухи о формировании в Москве новой русской армии не подтвердились агентом, посланным в Москву, — полковником Штрауб.

Повсеместно угрожавшую опасность должен был сковать удар, который оба командования решили нанести русским в Западной Галиции. Обстоятельства до сих пор благоприятствовали этой цели. Русские сильно пострадали в карпатских боях и не имели артиллерийских боеприпасов. Намечавшийся удар должен был вывести наши армии в тыл карпатского фронта и в первую очередь в тыл тех частей русских, которые выдвинулись вперед. Германцы сконцентрировали для этой цели 8 пехотных дивизий, которые совместно: с 6-м австрийским корпусом должны были составить 11-ю армию, предназначенную для прорыва под командованием Макензена.

Еще в декабре 1914 г. разведывательное бюро организовало подвижной разведывательный пункт в Ново-Санджаке, ввиду важности этого района. В течение зимы значительное число наших агентов было направлено центром и соседними разведпунктами армий в тыл русского фронта до Красно-Дембица.

Мы установили, что 3-я русская армия, против которой должен был направиться удар 11-й и 4-й армий в направлении Тарнова, состояла из 14 пехотных и 5 кавалерийских дивизий, причем не менее 5 бригад пехоты состояло из ополченцев. В конце апреля 1915 г. было получено около 20 тыс. пополнения. Однако, вследствие переброски частей на другие направления, силы эти считались русскими недостаточными, о чем мы узнали из русских радиограмм и от своих осведомителей. В данный момент внимание русских было направлено на восточный фланг карпатского фронта, где армейская группа Пфланцера причиняла нам много забот. В Галицию южнее Перемышля был переброшен 3-й кавказский корпус{26}, снятый из 12-й армии на севере. Как точно работала наша разведывательная служба, явствует из того, что 8 апреля мы уже знали об этой переброске, которая, по словам Данилова, была назначена на 6 апреля.

[111] 25 апреля, в качестве представителя разведывательного бюро главного командования, я отправился в штаб ген. Макензена, где в эти напряженные дни принял руководство разведывательным пунктом. Весьма важными для нас были два вопроса: знали ли русские что-нибудь о наших намерениях, и подвозили ли они подкрепления на угрожаемый фронт? Для получения ответа на эти вопросы были использованы все средства. Кроме того, к этому времени заканчивалась подготовка агентов последнего выпуска школы разведывательного бюро главного командования. Мы слишком были замяты, чтобы обременять себя еще этим кропотливым делю», которым в совершенстве овладели хорошо сработавшиеся разведывательные пункты. К тому же присутствие агентов в пункте стоянки штаба главного командования являлось нежелательным.

По показаниям пленных, захваченных 6-м корпусом 26 апреля, было установлено, что противник уже знал о «прибытии двух германских корпусов. Однако из этого противником не был сделан вывод о наших намерениях. Данилов пишет, что с середины февраля часто поступали сообщения о накапливании германских сил под Краковом. Это было неверно, ибо действительная концентрация германских частей проходила у Нового Сандеца, но этого русские не знали. Бонч-Бруевич упрекает разведывательную службу русских в неиспользовании зимы для организации агентурной разведки в районе Кракова и рассказывает, что еще 27 апреля командующий юго-западным фронтом — ген. Иванов — был в полном неведении об угрожавшей опасности. Правда, в тот же день пленные, захваченные 3-й армией, сообщали о подготовке наступления и переброске германских подкреплений, но, по-видимому, русские не придали этому серьезного значения или же, по крайней мере, не считали наступление таким близким. Итальянская «Трибуна де Лозанн» указывала на полную неожиданность для русских наступления 2 мая и приписывала вину одному из русских генералов германского происхождения, который, якобы, утаил от командующего 3-й армии Радко-Дмитриева концентрацию 11-й германской армии. Несомненно, мероприятия по маскировке германских транспортов, заранее продуманные и согласованные с майором Николаи, оказали свое влияние. 19 апреля была прекращена в целях осторожности почтово-телеграфная связь, а также прекращена отправка заграничной почты в Будапешт. Конфискованная впоследствии у некоторых лиц венгерская корреспонденция показывала, как неосторожно работала там цензура. Если за границей распространялся [112] какой-либо даже необоснованный слух, он находил немедленное отражение на страницах венгерской печати, а это, в свою очередь, поднимало на ноги агентов противника.

После отступления русских я занял в Ясло квартиру в доме, который незадолго до этого был оставлен Радко-Дмитриевым. Несмотря на тщательный обыск всего дома, ничего интересного в военном отношении найдено не было. Я остался при командовании 11-й армии до тех пор, пока не убедился в хорошей совместной работе полицейского комиссара Хорвата с офицером германской разведывательной службы, капитаном генштаба Брауне, и 8 мая вернулся обратно в Тешен.

На поле боя и в обозах было захвачено большое количество русских военных документов. Интересно было одно из изданий ставки от 25 марта 1915 г. относительно больших упущений и недостатков, допущенных командованием и, в особенности, разведывательной службой. Достойно внимания было указание на необходимость чрезвычайного засекречивания собственного положения и деятельности. Этот недостаток, по-видимому, имел место не только у русских.

Во время операций под Горлицей наша радиослужба опять торжествовала. В особенности много работала радиостанция майора Покорного, непосредственно следовавшая за 11-й армией. Она работала удачно, несмотря на то, что иногда ей мешала работа германских радиостанций.

12 мая, непосредственно перед началом первых боев перемышльского сражения, русские переменили шифры и позывные. Нас это волновало мало, так как мы были уверены в том, что раскроем их, что в действительности и произошло в течение короткого времени. Но у русских был большой беспорядок, в результате чего 15 мая они радио не пользовались, и лишь 16 мая началась слабая радиоработа. К счастью, к этому времени как раз появилось много агентов, в свое время направленных в тыл русских. Было приятно видеть хорошую взаимно дополнявшую работу разных средств разведки. Одним из многих примеров может служить, обнаружение переброски 6-го русского корпуса из русской Польши в Галицию. Агенты сообщили об этом еще 24 мая. По радиопереговорам было установлено прибытие корпуса в Рогатин 5 и 6 июня. На следующий день войсковой разведкой у Миколаева — Жидачев была установлена одна дивизия.

10 июня железнодорожный разведывательный пункт в Ксапа сообщил, что 29-й корпус начал погрузку в Блони под Варшавой [113] и 2 июня прибыл в Миколаев. Сведения пленных, взятых 12 июня, дополнили картину тем, что 16-я пех. дивизия научала погрузку в Блони еще 26 мая.

Русские непрерывно подтягивали части с других фронтов и даже с Кавказа. Несмотря на то, что турки клялись, что 1-й кавказский корпус полностью находится на турецком фронте, наши агенты и русские радиоразговоры еще 27 мая установили переброску одной его дивизии в Галицию.{27}

Ошибка заключалась лишь в том, что вместо предполагавшейся нами 39-й была переброшена 20-я пех. дивизия.

Радио своевременно раскрыло не только, основные решения русского командования, как контрнаступление 9 мая против армейской группы Пфланцера, названной потом 7-й армией, 13 и результаты местного успеха. Корольков в своей книге «Неудавшиеся Канны июня 1915 г.» жалуется: «Хорошо работавшая разведка давала возможность германцам (австрийцам) быть осведомленными о положении русских. Они знали недостатки противника и учитывали преимущества своего положения».

По нашим подсчетам, из 5 миллионов обученных солдат, которые Россия имела в начале войны, 3 миллиона пошло на формирование частей полевой армии и военно-морского флота, 800 тысяч на ополчение. Таким образом, для пополнения убыли осталось 1 200 тысяч, и, кроме того, в конце февраля 1915 г. предстоял призыв новобранцев (470 тысяч) и ополченцев I разряда, не имевших льгот по образованию. 5 июня должно было поступить на фронт около 1 миллиона человек. Громадная Россия имела в своем распоряжении 9 миллионов военнообязанных, так что в конце первого года войны не могло быть и речи об иссякании ее военного могущества. Разведывательное бюро подвело итоги положения и сделало заключение, что Россия пока еще не склонна к сепаратному миру. Для этого требовался полный военный разгром, который не позволял бы больше рассчитывать на союзников.

К сожалению, путь к разгрому был далек. Наше положение ухудшилось еще тем, что на арене появился новый противник — Италия. Правда, наши успехи на русском фронте успокаивающе повлияли на Румынию, исключили угрозу высадки русского десанта на Балканах, воздействовали на значительное ограничение сербских оперативных планов и придали им менее опасное для центральных держав направление. [114]

Опубликовал: Дмитрий Адаменко | 16 июля 2010
Рубрика: История, Книги, Первая мировая война, Первая мировая война
Метки: , ,

Последние опубликование статьи