О.Р.Вульф. Австро-венгерская Дунайская флотилия в мировую войну 1914–1918 годов: Глава 5. Кампания 1918 года.

События на Дунае

Новый год начался с мирных переговоров с Россией и перемирием с Румынией. Казалось, что перемирие может быстро закончиться заключением мира с Румынией, поэтому можно было думать, что Дунайская флотилия завершила военные действия, и можно было уже приступать к ее частичному разоружению и переходу к службе мирного времени. Но до заключения всеобщего мира нечего было и думать об ослаблении сил на Дунае, а впоследствии обстоятельства очень быстро подтвердили необходимость постоянной готовности речных сил.

12 января 1918 года в Браилове собралась комиссия по перемирию в Черном море под председательством германского вице-адмирала Гопмана. Противную сторону представляли румынский адмирал Балеску, шесть румынских и пять русских офицеров. Но уже 14 января обстоятельства показали несостоятельность комиссии, потому что представители противников не обладали достаточными полномочиями и не проявили никакой склонности к мирному соглашению по восстановлению торгового судоходства и торговых связей на Черном море.

Между тем, 5 января на Дунае прекратилось торговое судоходство. Речной минный отряд вследствие появления плавучего льда должен был перейти для зимовки в Мачин, где его прикрывали от внезапных воздушных атак зенитные батареи. Для защиты от нападений с реки (после освобождения ее ото льда) на участке ниже Браилова приготовили дрейфующие мины.

По ту сторону Серета уже во второй половине января появились признаки, указывающие на хаотическое состояние войск противника. Между частями русской и румынской армии дело доходило до явного разрыва, причем румынам приходилось силой удерживать на позициях уставшие от войны русские части. 20 января на виду занимавших Браилов австро-венгерских войск произошло кровавое столкновение между бывшими союзниками. После подхода к румынам подкрепления русские войска отказались от попытки пробить себе путь на родину. Одна войсковая часть (до 4000 человек) решила сдаться войскам центральных держав и под звуки оркестра вступила в Браилов.

На фронте в Добрудже русские также бросили свои позиции, в большинстве случаев почти без боев. Большое количество австрийских военнопленных уже в январе перешло фронт, возвратившись на родину.

Под впечатлением этих событий Дунайская флотилия еще в феврале была привлечена к решению экономических задач. Независимо от этого капитан 3 ранга Цвирковский, командир монитора «Теmes», получил назначение в качестве представителя Центрального транспортного управления для регулирования судоходства на нижнем Дунае и в Черном море.

Когда мирные переговоры с Румынией, начатые тотчас же после заключения Брест-Литовского мирного договора, стали приобретать неблагоприятный характер, немедленно были приняты меры, чтобы в случае надобности добиться необходимого решения с помощью оружия. Все корабли Дунайской флотилии, находившиеся на зимовке, перевели на положение 24-часовой готовности к походу на фронт. Как только в конце февраля исчезла угроза от плавучего льда, все исправные корабли перешли в Браилов (Необходимые для «Sava» доковые работы пришлось отложить. В Турну-Северине остался только «Maros», «Iпп» находился на ремонте в Будапеште, «Enns», после выхода из дока в Будапеште, был отведен на буксире для капитального ремонта в Линц.).

2 марта, в день окончания срока перемирия с Румынией, все корабли Дунайской флотилии собрались в Браилове. Уже 3 марта, в первый день атаки, Дунайская флотилия должна была участвовать в нападении на Галац, подавляя неприятельские батареи на Серете. После захвата этой важной гавани Румынии и вытраливания минных заграждений австро-венгерские речные силы снова стали бы выполнять задачи обеспечения упирающегося в побережье фланга сухопутных войск. Наконец-то, казалось, стали сбываться давно ожидаемые возможности померяться силами в бою с речной флотилией противника.

Но румыны 5 марта уступили. Перемирие было возобновлено, и переход к мирному положению постепенно стал входить в свои права. Со стороны Австро-Венгрии в Бухарест отправился в качестве морского эксперта капитан 3 ранга Олаф Вульф, который уже участвовал в той же роли при заключении Брест-Литовского мира.

На Дунайскую флотилию сначала легла задача как можно быстрее очистить все воды Дуная ниже Браилова от мин — для скорейшего восстановления судоходства в нижнем течении Дуная, а затем участвовать своими тральщиками в очистке от мин и Черного моря. Командование Дунайской флотилией вечером 8 марта известило по радио коменданта румынской крепости Галац, что речной минный отряд на следующее утро приступит к уборке своих заграждений у острова Хичиул. На рассвете 9 марта из гавани вышли «Una» и «Lelek» и два тральщика «Baja» и «Bácska» под командой капитан-лейтенанта Рудмана; их вел лоцманский катер. Так как из Галаца не поступило никакого ответа, то сначала на остров в виде парламентера был выслан офицер. Румыны сообщили ему, что комендант крепости не только не будет препятствовать тралению, но что они имеют приказание оказать всяческое содействие этому делу. Работа продвигалась быстро, хотя многих мин недоставало: они, по предположениям, были взорваны льдом во время ледохода. Как и предполагалось, румыны, кроме обычных мин, выставили у устья Серета еще и инженерные мины, которые стояли также и у Галаца и у Рени. Кроме того, и русские при отступлении в 1916 году выставили ряд контактных мин, о которых румыны ничего не знали. Поэтому для обеспечения безопасности судоходства следовало протралить все течение Дуная до Исакчи.

С 13 марта речной минный отряд сопровождал монитор «Кörös», а сторожевые корабли обеспечивали его сообщение с Браиловым и обозначали ему пределы судоходного фарватера. Мины, управляемые по проводам, были обезврежены румынами, которые приняли участие в их уборке своим флотом.

Так как румыны обязались предоставить точные данные, обеспечивающие быстрейшую очистку фарватеров, то по несколько раз приходилось проводить повторные заседания с румынскими офицерами для обсуждения этих вопросов. Во время разведывательного похода до Исакчи на сторожевом корабле «Соmpó», в котором участвовал также и командующий Дунайской флотилией, был осмотрен весь наличный судовой состав на указанном участке, причем установлено, что большая часть коммерческих судов русские увели в Черное море.

Участие Дунайской флотилии в решении экономических задач повлекло за собой выделение ряда офицеров флотилии для работы на Черном море и в состав комиссии по проведению перемирия, которая впоследствии, в связи с окончанием ряда военных переговоров, превратилась в Навигационно-техническую комиссию Черного моря. Кроме того, много морских офицеров резерва было послано в черноморские гавани в качестве капитанов торговых кораблей.

17 марта речной минный отряд, несмотря на продолжительную плохую погоду, после упорной работы очистил от мин Дунай до Сулинского гирла и, таким образом, обеспечил судоходство на всей огромной длине этой реки.

Немедленно началось вооружение кораблей для дивизиона тральщиков Черного моря. 19 марта капитан-лейтенант Виктор Шмидт вступил в командование этим дивизионом в Браилове, а через четыре дня после этого тральщики стояли в Сулине. «Кörös» остался в Сулине в качестве стационера, «Szamos» выполнял ту же роль в Тульче.

28 марта было принято предложение командующего Дунайской флотилией выслать в Черное море отряд в составе мониторов «Bosna», «Bodrog», «Кörös» и «Szamos», совместно со сторожевыми кораблями «Ваrsch» и «Wels», а также пароходом «Оdessа» (в качестве буксира для нефтяных и угольных барж). Командовать этим отрядом назначили капитана 3 ранга Вульфа. 22 марта сторожевой корабль «Ваrsch» вышел из Сулина, пройдя в море по Килийскому гирлу, чтобы произвести в нем разведку условий плавания и наличия плавучих средств.

31 марта сторожевой корабль «Viza», после ремонта в Будапеште, пришел в Браилов и после установки на нем змейкового трала совместно с «Соmpó» образовал пару тральщиков для Черного моря. Дунайская флотилия действовала на нижнем течении только наиболее полноценными боевыми единицами, исключив из своего состава старые корабли. Вооруженные устаревшими орудиями мониторы «Maros» и «Leitha» направились 1 апреля из Орсова в Будапешт для разоружения. Их экипажи с тяжелым сердцем вышли в этот последний поход на кораблях, которые в 1914 году сослужили на Саве исключительно хорошую службу. Сухопутные артиллеристы капитана Кельнера, разделявшие в течение двух лет судьбу Дунайской флотилии, также отправились на другой участок фронта.

В апреле речной минный отряд произвел повторное траление во всех районах минных заграждений между Сулином и Браиловым.

25 мая сторожевой корабль «Czuka», стоявший в Рени стационером, расстрелял плывущую по течению мину. Наступивший перерыв в тральных работах использовался отрядом тральщиков в Браилове для рассортировки и приведения в порядок большого количества захваченной у румын добычи.

Между тем, 7 мая 1918 года между Четверным союзом и Румынией был заключен мир. Основные его положения сводились к следующему:

«Румыния должна передать Австро-Венгрии ряд своих областей и в том числе всю Добруджу. При этом ей была обещана Бессарабия за счет России. Устанавливался срок оккупации Румынии войсками победителей для обеспечения правильного использования железных дорог, почты и телеграфа. Она обязана была поставлять нефть, керосин и нефтяные продукты в первую очередь центральным державам. Производство керосина, в котором и до войны принимал большое участие германский капитал, было поставлено под контроль смешанной компании с преобладанием германского влияния. Косвенным путем Румыния обязывалась оплатить державам-победительницам издержки по ее оккупации в виде выпуска оплачиваемых Румынией облигаций и возмещения всех убытков, связанных с войной для германских государственных и частных интересов в этой стране».

Бухарестский мир в такой же малой степени обозначал окончание войны, как и Брест-Литовский. Не только население оккупированной союзниками части Румынии, но и все румынское правительство, продолжавшее пребывать в Яссах (в Молдавии), оставались резко враждебными по отношению к центральным державам: в частности Яссы являлись центром всех интриг против заключения мира.

Этот мир, более того, стал первым потрясением Четверного союза. По вопросу о северной Добрудже, несмотря на длительные переговоры, не удалось достигнуть единства. Она сначала входила в совместное владение всех четырех государств. Ее передача Болгарии могла состояться лишь после того, как Турция получила бы соответствующую компенсацию в виде возможности использования порта Констанца и румынских железных дорог. Болгария была этим крайне недовольна. В результате там произошла смена правительства, и вместо германофила Радославова премьером был назначен сочувствующий Антанте Малинов, что подготовило развал Четверного союза.

Военные вопросы были включены во II главу договора, их содержание заключалось в следующем:

«III раздел. Происходящее сейчас разоружение румынской армии, после подписания договора должно быть закончено полностью.

IV раздел. Количество и штатный состав военных учреждений, высших командных органов и военных институтов определяются довоенными нормами румынской армии.

Дивизии за номерами от 11-го по 15-й разоружаются и распускаются; дивизии за номерами от 1-го по 10-й могут быть использованы для овладения Бессарабией до тех пор, пока не будут установлены государственные границы с Украиной.

Остальные восемь дивизий должны остаться в Молдавии и перейти на штаты мирного времени. При этом в восьми пехотных дивизиях общая численность не должна превышать 20 000 человек. Численность всей кавалерии не должна превышать 3200 человек, а всей артиллерии, считая дивизионную и полковую, во всей румынской армии – 9000 человек.

Оставшиеся в Бессарабии войсковые части после перехода всей страны на мирное положение должны быть приведены в то же состояние, которое указано в разделе IV.

V раздел. Все лишнее военное имущество румынской армии в виде пушек, пулеметов, ружей, конского состава и повозок, а также боеприпасов, сверх необходимого для установленной численности войск, должно быть передано союзному военному командованию до заключения всеобщего мира.

VI раздел. Разоруженные румынские войска до ухода оккупационных войск из занятых ими областей Румынии должны оставаться в Молдавии… Офицеры и чиновники этих войск могут вернуться по месту жительства…

VIII раздел. Румынские речные и морские силы до выяснения обстановки в Бессарабии могут оставаться в полной боевой готовности, если по смыслу статьи IX на них не следовало уменьшить количество экипажа. Затем их следует, по минованию надобности, перевести на мирное положение. Морскими силами Румынии имеет право распоряжаться «Навигационно-техническая комиссия Черного моря». Для обеспечения связи румынского флота с комиссией к последней должен быть прикомандирован румынский офицер.

IX раздел. Личный состав армии и флота, служивший в мирное время в управлениях гаваней и на судоходстве, после увольнения из действующих частей должен как можно быстрее вернуться к этим своим основным профессиям».

Капитан 3 ранга Олаф Вульф по этому поводу отметил, что с военно-морской точки зрения непонятно, почему морские и речные силы Румынии были оставлены в полной боевой готовности в районе румынских вод. Вместе с тем оккупационная армия союзников была очень незначительна, а потому не могла силой принудить румын выполнить разоружение ее войск.

28 мая генерал-фельдмаршал Макензен на «Теmes» осматривал Дунай, спустившись по течению до Браилова и далее до Сулинского гирла. Во время этой поездки были решены важнейшие вопросы, связанные с судоходством и речной полицией на нижнем Дунае и в его устье.

31 мая, в связи с мирным положением, монитор «Inn» был переклассифицирован в минный блокшив.

Сторожевые корабли «Czuka» и «Fogas»

Сторожевые корабли «Czuka» и «Fogas»

Всеобщая засуха вызвала сильное обмеление Дуная, поэтому следовало немедленно протралить еще раз все фарватеры. Речной минный отряд в составе парохода «Una» и тральщиков «Baja» и «Bácska» обследовал все минные заграждения между Браиловым и Сулином. При этом им удалось обнаружить лишь одну мину с пробитым корпусом, выброшенную на берег у Исакчи. По-видимому, она была сорвана ледоходом и тогда же утонула, при падении же уровня воды мина оказалась на поверхности. В связи с мирной обстановкой, в течение летних месяцев использование Дунайской флотилии на нижнем Дунае состояло в посменном несении мониторами службы стационеров, а именно «Теmes» — в Браилове, «Sava» — в Сулине. Сторожевые корабли «Соmpó», «Viza», «Czuka» и «Fogas» совместно с другими плавучими средствами (пароходы, вспомогательные суда и моторные шлюпки) были предоставлены в распоряжение дивизиона траления Черного моря.

13 июля монитор «Enns», после капитального ремонта, вышел из Будапешта вниз по течению и 19 июля прибыл в Браилов. В августе стали циркулировать слухи о планах атаки силами Антанты отдельных участков Дуная. Это нападение имело целью нарушить судоходство по Дунаю и сообщение с Украиной. В соответствии с этим, на мониторах усилили бдительность вахтенной и охранной службы.

12 сентября монитор «Sava» был введен в румынский плавучий док в Сулине и 15 сентября уже вышел из него. Несмотря на внешнюю предупредительность румынских властей, со стороны рабочих румын замечалась при этом скрытая ненависть, проявлявшаяся также и их начальниками. Это требовало повышения бдительности. В то же время в Браилове взорвался и утонул буксир, груженный кукурузным зерном. Расследование данного случая точной причины взрыва не установило. Предположительно можно было считать, что взрыв произошел вследствие воспламенения угольной пыли, которой до этого был нагружен буксир. Однако многие придерживались мнения, что в данном случае имела место диверсия против судоходства союзников.

По приходе отряда Вульфа в Браилов, там произошла смена командиров. В частности, самого Вульфа освободили от командования монитором, и он остался только командиром отряда. Одновременно с этим новый командующий флотилией капитан 1 ранга Раткович произвел инспекторский смотр отряда, найдя его в полной боевой готовности, хорошо дисциплинированным и с прекрасным военным духом.

Часть мониторов отправилась в качестве стационеров: «Szamos» — в Калафат, «Кörös» – в Корабию и «Enns» – в Журжево.

Во второй половине сентября с македонского фронта поступили очень неблагоприятные сведения. 25 сентября во время похода из Корабии в Рущук поступили достоверные сведения о происходящих в Болгарии беспорядках. Эти сведения на следующий день официально подтвердились штабом Макензена. Болгары прекратили военные действия на фронте, внутри страны развивалось повстанческое движение. В этот день Болгария заключила с Антантой перемирие.

Дунайская флотилия благодаря этому оказалась в положении, очень похожем на то, в котором она находилась до начала войны с Румынией. Но на этот раз оно было значительно более неблагоприятным для речных сил. Тогда развитие обстановки можно было предвидеть заранее до румынского нападения на Рущук, а, следовательно, и подготовиться к нему. В 1916 году флотилия имела в тылу союзные с нею войска и, вследствие предусмотрительности командования флотилией, ее корабли могли опираться на хорошо обороняемые базы. В конце же сентября 1918 года эти корабли находились глубоко внутри враждебной страны и в последующие дни могли сказаться очень значительные последствия этого фактора.

В зависимости от обстановки, кроме непосредственных боевых задач, Дунайская флотилия осуществляла содействие Дунайской речной полиции, Дунайской пограничной страже, а также и своим войсковым частям, действовавшим на побережье.

Дунайская полиция подчинялась Центральному полицейскому управлению при военном министерстве. Руководил ею капитан-лейтенант германского флота Герман Шмидтке. Она должна была разрешать все связанные с новым порядком управления военные, морские и полицейские вопросы во взаимодействии с речными и сухопутными силами, а также поддерживать вновь установленный порядок на протяжении 827 км Дуная.

На самой реке в распоряжении Дунайской полиции состояли: германская флотилия моторных катеров, коменданты гаваней и этапов, а также унтер-офицеры и рядовые береговой стражи, уполномоченные полевой полиции и, наконец, сама полиция Дуная. В ведении Дунайской полиции находились румынский район Дуная от Верчиоровы до Журжева, окружная комендатура в Ялоните, этапная комендатура в Олтенице, участок побережья от Верчиоровы до Олтеницы, а также 32 гавани и пристани в прибрежных районах. Прибывшие 24 апреля 1917 года полицейские моторные шлюпки разделили на два дежурных отряда: «Дунай-ост» (Фетешти, Калараши, Журжево, Зимница и Турну-Магуреле) и «Дунай-вест» (Корабия, Калафат и Турну-Северин). В ноябре 1917 года общее руководство службой безопасности на Дунае перешло к главному квартирмейстеру военного управления с передачей полицейских функций Центральному полицейскому управлению. Моторные катера с этого времени переименовали в дунайские сторожевые катера и оставили под командой капитан-лейтенанта Шмидтке. Таким образом, было подготовлено создание самостоятельной пограничной стражи. Таможенная служба получила в свое распоряжение 24 моторных шлюпки. На побережьях Дуная сторожевую службу несли австро-венгерские и германские полевые части. Район, подлежащий охране, вместе с устьями Дуная имел протяжение в 1115 км.

В сентябре 1918 года в целях упрощения командного и хозяйственного аппарата было создано Командование Дунайской сторожевой флотилией, которому подчинялось 37 кораблей. Так как по Бухарестскому мирному договору все речные силы Румынии поступали под начальство главнокомандующего союзными войсками, то виды на дальнейшее развитие флотилии были очень благоприятны. Развал центральных держав воспрепятствовал дальнейшему усилению германского отряда катеров на Дунае, который нес службу попеременно с кораблями австро-венгерской военной Дунайской флотилии.

Последняя, в связи с выходом Болгарии из Четверного союза, также получила новые задачи.

Австро-венгерский дивизион тральщиков в Черном море

После уборки своих и неприятельских минных заграждений на участке Дуная от Браилова до Сулина, снова был восстановлен водный путь в Черное море. Благодаря открытию путей через устья Дуная, австро-венгерская Дунайская флотилия получила полную свободу передвижения. Это происходило также и потому, что часть румынского военного флота и речных сил разоружили в Сулине, а остальные военные корабли Румынии разделили участь русского флота в Черном море.

Речным и морским силам центральных держав ставилась задача как можно быстрее восстановить морские сообщения с Констанцой, Варной и дунайскими портами. Это требовалось, в первую очередь, для перевозки войск и необходимого для них снабжения. Вопросы торгового мореплавания в то время стояли на втором месте. В первую очередь требовалось вытралить минные заграждения противника в Черном море. Эту задачу должны были совместно выполнить австро-венгерский и германский флоты. Общее руководство вопросами судоходства по Черному морю поручалось Навигационно-технической комиссии Черного моря (Деятельность этой комиссии была направлена на очистку от мин фарватеров в Черном и Азовском морях, восстановление гаваней и судоремонтных заводов, регулирование судоходства и всего, что было необходимо для обеспечения вывоза продовольствия, нефти и прочих товаров для ведения войны центральными державами из южных областей бывшей Российской империи. Председателем этой комиссии являлся германский адмирал Гопман. От австрийского флота в нее входили капитан 1 ранга Бруно Милленкович, капитан 2 ранга Эрвин Мейер и лейтенант Рихард Саксенфельс.) («Натеко»), которая реорганизовалась из Комиссии по примирению и состояла из морских и сухопутных офицеров центральных держав, а также представителей русского военного флота. Устья Дуная являлись не только объектом для военных действий противника — в то же время у них действовали также и германо-турецкие корабли.

Еще в начале 1915 года крейсер «Вreslau» показывал там свой флаг. Вскоре после этого, вдоль западного побережья Черного моря начались крейсерства германских подводных лодок. В начале июля подводная лодка UB7 в течение трех суток держалась на позиции у устьев Дуная и у Одессы. В сентябре она повторила подобную же операцию. Так как командующему германо-турецким флотом стало известно, что русские суда пользуются Очаковским и Стамбульским гирлами Дуная, а русские миноносцы и подводные лодки были замечены у Рени, то «Вreslau» получил приказание нарушить морские сообщения между Одессой и русскими участками устья Дуная путем постановки минного заграждения.

4 мая 1916 года с него были выставлены три заграждения — 24, 10 и 25 мин, которые располагались между побережьем и островом Фидониси. В конце августа подводная лодка UB42 действовала у Сулинского гирла, а в сентябре у Фидониси. В начале октября UЗЗ последовала ее примеру; UВ46 находилась там же в конце октября. Затем была произведена постановка мин с UС15, по поводу которой в официальном германском труде «Война на море 1914–1918. Дивизия Средиземного моря» сказано следующее:

«13 ноября UС15 вышла снова в море для постановки мин у Сулинского гирла. Из этой операции она не возвратилась. Лодка погибла со всей своей командой. О том, что она выполнила возложенную на нее задачу, стало известно лишь спустя полтора года. Тогда австро-венгерская дивизия тральщиков 4 мая 1918 года обнаружила две германские мины, которые могли принадлежать только этой подводной лодке, так как другие корабли в этом районе мин не ставили».

24 июня 1917 года «Вreslau» поставил 80 мин в районе между Сулинским гирлом и Очаковским гирлом Килийского рукава Дуная. Заграждение было выставлено многочисленными малыми банками. Утром следующего дня маяк и радиостанция на Фидониси были уничтожены артиллерийским огнем крейсера, а гарнизон острова захвачен в плен с помощью высаженного десанта.

О наличии в этом месте неприятельских мин не было никаких данных. Следовало как можно быстрее провести траление, чтобы в срочном порядке наладить судоходство по Черному морю.

Для этой цели австро-венгерское командование предполагало использовать в качестве тральщиков сторожевые катера Дунайской флотилии, усиленные реквизированными пароходами из числа стоявших в гаванях Дуная и подходящих для указанной надобности. Монитор «Теmes» 17 марта в Рени реквизировал пароходы «Бессарабец», «Одесса», «Сам» (Непонятно, о каком судне идет речь; такого наименования в списках русского флота не было (Прим. ред.).), «Garda-Marin Mayer», из которых последние два переименовали в тральщики «I» и «II». Эти корабли перевели в Браилов для приведения в порядок особенно запущенных на них механизмов. Сторожевые катера типа «Wels» требовалось дооборудовать для морского плавания. На них установили минные стрелы и постоянные компасы. Кроме того, для обеспечения возможности совместного плавания на точных дистанциях на них установили ходовые мостики с компасами. Эти работы были произведены силами собственной команды в самый кратчайший срок.

В конце марта 1918 года дивизион тральщиков был настолько готов, что мог выходить на задание. Он состоял из сторожевых катеров «Ваrsch», «Wels», «Соmpó», «Viza», вспомогательных тральщиков «I» и «II», а также флагманского корабля «Веssarabes» и базы с запасами, находившейся на пароходе «Оdessа». Командовал дивизионом лейтенант Виктор Шмидт.

В конце апреля приступили к протраливанию фарватера на Сулин. «Натеко» назначила для этой цели истинный курс 155°, который теоретически должен был быть свободным от мин, но вскоре после прохода мимо бакена Сулина, пройдя несколько миль, пара «Ваrsch» и «Wels» затралила германскую мину. Находка этой мины вызвала сомнение в правильности сообщенных данных о границах заграждений, поставленных с немецких кораблей у устьев Дуная. «Натеко» поэтому отменила указанный ей курс и дала другой курс, который подходил к Сулину по совершенно чистому от германских минных постановок району. Немедленно приступили к его протраливанию. Чистый фарватер обставили буями на расстоянии 1 мили. 8 апреля тральщики, однако, снова встретили немецкие мины. «Веssarabes» как флагманский корабль шел головным, а за ним в первой паре вспомогательные тральщики «I» и «II». При этом вспомогательный тральщик «I» попал на мину и, взорвавшись, утонул. Во время взрыва погиб один, ранены два и утонуло 13 человек. Спаслись только семь членов экипажа.

Мины стояли с углублением не 3 м, а значительно меньше. Как выяснилось впоследствии, на том же месте были обнаружены мины с углублением от 0,5 до 2 м. «Веssarabes» и вспомогательный тральщик «II», занятые спасением людей с погибшего тральщика, лишь случайно избежали той же участи.

После этого уцелевший тральщик «II» исключили из состава тралящих групп, ввиду того, что его осадка была недопустимо велика для таких работ. В результате «Натеко» еще раз изменила входной курс. Данный на этот раз курс был очень близок к курсу, указанному с самого начала тральных работ.

После ухода отряда Вульфа на Украину, из дивизиона тральщиков выбыли сторожевые корабли «Ваrsch» и «Wels», и в его составе остались: сторожевые корабли «Соmpó» и «Viza», два паровых катера и вспомогательный тральщик «II». Пока «Веssarabes» с командиром дивизиона находился в Одессе для реквизиции там новых тральщиков, «Соmpó» и «Viza» совместно с паровыми катерами обследовали фарватер шириной в 1200 м на расстоянии 1 мили по указанному «Натеко» курсу. Для ускорения этой работы и использования исключительно благоприятной погоды, в состав дивизиона тральщиков включили сторожевые корабли «Fogas» и «Czuka». 27 июня они пришли в Сулин.

29 июня была найдена и взорвана плавучая английская мина в 13 милях южнее Сулина. Между тем, из Одессы прибыл реквизированный на Украине вспомогательный тральщик «III». Дивизион тральщиков в Сулине снова дошел до трех пар и включал в свой состав: «Соmpó», «Viza», «Fogas», «Czuka», тральщик «III», моторный катер «а» (Захвачен монитором «Szamos» в Херсоне.) и тральщик «II» — для постановки буев.

10 июля командующий флотилией капитан 1 ранга Раткович инспектировал дивизион тральщиков и на следующий день выходил с ним на тральные работы. 12 июля «Czuka» и «Fogas» ходили в Браилов и Рени.

В конце августа «Натеко» решила изменить существовавший подходный фарватер к Сулину и проложить другой, более простой в смысле навигации, и более короткий и широкий подход. Новый фарватер проложили по линии, соединяющей маяк на острове Фидониси с Сулином, по истинному курсу 75°. Дивизион тральщиков получил приказание очистить от мин и обставить навигационными знаками этот фарватер.

Траление началось 25 июля. Три пары тральщиков к 3 августа протралили этот фарватер на ширину 1400 м до самого острова Фидониси. Этот фарватер проходил поперек большого немецкого заграждения, однако при дальнейших работах по расширению фарватера до 1 мили и повторном тралении всей площади, в особенности в местах, где к нему должны были подходить германские минные заграждения, пересекающие фарватер, никаких мин более не нашли.

3 августа пароход «Веssarabes» с большим количеством введенных в строй русских моторных тральщиков пришел в Сулин. Группы тральщиков из сторожевых австро-венгерских кораблей продолжали дальнейшее обследование значительных районов моря. Моторные тральщики применялись, главным образом, в тех районах, где когда-либо были обнаружены мины – для повторного их траления. В зависимости от состояния погоды район работ назначался дальше или ближе к Сулину.

В сентябре 1918 года сторожевые корабли тралили мины южнее острова Фидониси и нашли там три германских мины, которые и взорвали. Они принадлежали к восточной части немецкого заграждения и стали последними минами, которых недоставало от числа поставленных немцами вблизи острова Фидониси. Место постановки мин отличалось от германских данных на 3 мили. Между тем моторные тральщики нашли также и северные участки германских минных заграждений и уничтожили их.

Когда военная обстановка на Балканах изменилась в неблагоприятную сторону для центральных держав, все боевые корабли флотилии вернулись на Дунай. Вместе с этим расформировали и дивизион тральщиков Черного моря.

Отряд Дунайской флотилии под командованием О. Вульфа в Черном море и на украинских реках

(Это использование части Дунайской флотилии на Черном море и на украинских реках было предложено ее командующим контр-адмиралом Викерхаузером и утверждено морской инспекцией.)

Подписанное в ночь с 15 на 16 декабря 1917 года перемирие между центральными державами и Россией распространялось на все Черное море и на все находящиеся там морские и воздушные силы договаривающихся сторон.

Демаркационная линия на Черном море проходила от маяка Олинька (Георгиевское гирло Дуная) до мыса Иерос (Трапезунд). Условиями перемирия разрешались торговля и плавание торговых судов по Черному морю. Определение условий торговли и объявление безопасных путей для торговых судов поручалось комиссии по проведению перемирия в Черном море, находившейся в Одессе.

Договаривающиеся стороны обязывались в течение перемирия не нападать друг на друга и не осуществлять никаких подготовительных мероприятий к враждебным действиям. Но так как, по словам официальной германской истории, в гаванях северного побережья Черного моря — Одессе, Николаеве и в главной базе Черноморского флота Севастополе господствовала совершенно неясная обстановка, создававшая ненадежное положение, то 13 марта германские и австро-венгерские войска заняли Одессу, а 1 мая германские войска — Севастополь.

Характеристику положения с австро-венгерской точки зрения дает генерал-полковник Арц фон Штррауссенбург «Zur Geschichte des grossen Wetkrieges 1914—1918. Аufzeichnungen von Generaloberst Arz» (Rikola-Verlag, 1924):

«Для нас целью операции был захват всей Украины и вывоз ее запасов, а также обеспечение коммуникационной линии по железной дороге Одесса–Подволочиск (Вероятно, Волочиск на бывшей русско-австрийской границе (Прим. перев.).) и прикрытие Одесской гавани…

Разграничительными линиями между германскими и австро-венгерскими войсками была назначена река Буг от Ольвиополя до моря…

В течение 14 дней после начала операции, поставленные задачи были решены. Одесса и железная дорога, ведущая к ней, были полностью захвачены…

До ведения операций в южной Украине необходимо было подчинить все действовавшие здесь войска одному командующему. Для этой должности был избран генерал-полковник граф Кирхбах, командующий 4-й армией, который 21 марта принял командование вновь организованной «Херсонской группой» с местом пребывания штаба в г. Одесса. Для обороны побережья в обе стороны от Одессы было образовано «Управление Одесским округом морской обороны»…».

Союзные войска считали, что кроме выполнения экономических задач, они являются также и освободителями украинского народа от большевистского ига. Но на самом деле население Украины и после ее оккупации в большей части его было настроено коммунистически. Гражданское население рассматривало реквизиции «освободителей» скорее как зло, и только «делало хорошую мину при плохой игре».

Кроме союзных войск центральных держав, были образованы также и украинские части, которые имели, однако, очень слабую дисциплину. Фактически страна была неспокойна, и в ней ежедневно происходили нападения на различные посты и слабо охраняемые железнодорожные станции.

Охрану с моря несли германо-турецкие морские силы. Части австро-венгерского флота, пригодные для использования в открытом море, находились в Адриатическом море и ввиду большого расстояния от него до Черного моря и необходимости пробиваться через превосходные силы противника, попасть в Черное море не могли. Специальная докладная записка о посылке, по крайней мере, одной из дивизий линейных кораблей в Черное море, поданная командующим австро-венгерским флотом адмиралом Кейлем в начале войны, не соответствовала взглядам ставшего во главе морского управления Австро-Венгрии адмирала Гаусса.

Но так как южная часть России пересекается мощными, большей частью, судоходными реками, которые являются основными путями вывоза всех продуктов, то возникала мысль прикрывать эти сообщения кораблями Дунайской флотилии.

Последним ставилась задача удерживать в подчинении местное население, подавлять всякие попытки помешать перевозкам, обеспечивать от нападений пристани и береговые склады.

В соответствии с этим, из состава флотилии выделили отряд, которому и поручили обеспечить сообщения по русским рекам, что облегчалось тем обстоятельством, что на нижнем Дунае господствовало мирное положение.

Мысль проникнуть в Черное море с мониторами уже давно гнездилась в головах офицеров Дунайской флотилии (Еще в 1914 году шутили, что «мониторы когда-нибудь еще будут совершать эволюции в Черном море», но никто серьезно не верил в выполнимость этих планов. Когда в 1915 году корабли находились в Рущуке, а затем в ходе войны с Румынией пришли в Браилов, эти планы стали близки к осуществлению и, по крайней мере, теоретически их начали прорабатывать в смысле преодоления связанных с этим технических трудностей.). Когда было получено приказание о походе в Черное море, то его все встретили с большим подъемом. 1 апреля был сформирован отряд Вульфа — мониторы «Bosna», «Bodrog», «Кörös», «Szamos», сторожевые катера «Ваrsch» и «Wels», а также буксир «Оdessа» с угольной и нефтяной баржами.

Отряду были поставлены задачи: дойти до Одессы, а оттуда двинуться по речным системам Днепра и Буга. Это задание требовало определенной подготовки, потому что речные корабли Дунайской флотилии впервые должны были совершить переход через море, а их мореходность была весьма низкой вследствие малой осадки и незначительной высоты надводного борта.

С помощью судостроительных заводов и вновь оборудованной плавучей мастерской немедленно приступили к производству соответствующих работ. Они, главным образом, заключались в закреплении всего инвентаря по-походному (в первую очередь — боезапаса), в установке компасов и различных технических устройств в машинах, которые обеспечивали бы работу последних при плавании по соленой воде.

9 апреля командующий Дунайской флотилией контр-адмирал Викерхаузер на «Соmpó» прибыл в Сулин для осмотра отряда.

С парохода «Саrolus», который незадолго до этого возил членов «Натеко» в Одессу, предупредили, что видели у Аккермана много плавающих мин, поэтому ночное движение не рекомендуется.

На основании сведений, полученных от осведомленных лиц, вследствие обмеления Днестровского лимана нельзя было рассчитывать так же на то, чтобы зайти в Аккерман и использовать его в качестве промежуточной базы, следовательно, переход в Одессу надлежало по возможности провести в течение светлого времени суток.

С целью сокращения пути для производства пробного плавания в составе соединения, 10 апреля в 9 ч все корабли отряда вышли из Сулина и пошли сначала по Старо-Стамбульскому гирлу в Очаковское гирло Килийской дельты, где было решено выждать благоприятную погоду для перехода морем.

Пробный выход выявил целый ряд недостатков. Пароходы с баржами на буксире могли держать лишь ограниченную скорость. Легкая дымка покрывала горизонт и единственный лоцман, находившийся на «Bosna», полностью потерял ориентировку.

Командующий Дунайской флотилией выслал навстречу медленно идущему длинной кильватерной колонной отряду корабль для проводки в Старо-Стамбульское устье. Боевой дух команд, несмотря на мало удачные обстоятельства пробного выхода, нисколько не упал.

При походе по Старо-Стамбульскому гирлу не произошло ничего особенного. В Вилково (Wilkow) увидели первый румынский монитор, а в Очаковском гирле видели еще два. До обеда отряд ошвартовался недалеко от выхода из Очаковского гирла, где командование обменялось установленными визитами вежливости с румынским монитором «Michael Kogelniceanu» (Посещение этого монитора было особенно замечательно тем, что его командир был как раз из тех офицеров, которые получили образование в австрийском флоте. При разговоре выяснилось, что именно этот офицер в день объявления войны Румынией выпустил торпеду в корабли Дунайской флотилии, стоявшие у Рущука. Жертвой торпеды стала бензиновая баржа, а монитор «Теmes» (впоследствии «Bosna»), в который очевидно целились, продолжал успешно воевать против Румынии и дошел до устья Дуная.).

Монитор «Koeroes» (1917–1918)

Монитор «Körös» (1917–1918)

11 апреля с утра держался такой густой туман, что не оставалось ничего иного, как выжидать более благоприятной для выхода погоды. Время ожидания использовалось для более обстоятельного изучения фарватеров и окружающей местности. К вечеру сторожевой катер «Wels» был послан в устье в качестве метеорологического поста с задачей сообщать элементы погоды. После полученного от него сообщения «ветер 2–3 балла, слабое волнение, ясный горизонт», отряд в 6 ч двинулся из устья Дуная. Корабли шли в строю в следующей последовательности: сторожевые катера «Ваrsch» и «Wels» с поставленными тралами, затем группа мониторов — «Bosna» и «Кörös», пароход «Веssarabеc» с нефтяной баржей, пароход «Оdessа» с угольной баржей и в арьергарде — вторая группа мониторов — «Bodrog» и «Szamos». Сначала пришлось выйти мористее, чтобы обойти бесчисленное количество рыбачьих сетей и вешек, а затем отряд лег на курс близкий к норду, чтобы идти в Одессу вдоль берега. Ветер не превышал силы 3 баллов, хотя на ветре было видно крупное густое дождевое облако, которое угрожало шквалами с дождем. Море было почти спокойно, и все корабли держались отлично.

Так как «Оdessа» с угольной баржей давал очень малый ход, то «Bodrog» взял их на буксир. Отряд, идя в 2–3 милях от побережья и вдоль него, около 13 ч 30 мин вышел на траверз Днестровского лимана. К этому времени ветер спал и при ярком солнце наступил полный штиль. Ввиду того, что тралы на мелководье часто рвались, их убрали. Так как не было никакой опасности ни от мин, ни от кораблей противника, то «Bosna» вышел вперед отряда, чтобы выбрать в Одессе места для швартовки и указать их по приходе остальным кораблям отряда.

В 19 ч последний из кораблей отряда ошвартовался в Карантинной гавани Одессы, защищенной от ветра и волнения. Сначала флотилия должна была оставаться в этом городе до конца разоружения его сравнительно беспокойного населения.

13 апреля была получена поздравительная телеграмма от командующего Дунайской флотилией.

19 апреля монитор «Szamos» в сопровождении группы сторожевых катеров вышел вверх по Днепру, где ему было приказано нести службу стационера в Херсоне. На пути туда кораблям пришлось преодолевать 4-балльный ветер и соответствующее волнение, несмотря на это корабли прибыли к месту назначения в указанный срок.

Поступившие сведения о беспорядках в Николаеве вынудили председателя «Натеко» отправить один монитор и в этот порт. «Кörös» 21 апреля на рассвете вышел туда и прибыл в Николаев без всяких происшествий, где стал нести службу стационера. Группа сторожевых кораблей в тот же день вернулась из Херсона в Одессу. На пути туда и обратно она шла с тралами, но мин не обнаружила. 24 апреля «Кörös» прикрывал разведку форта «Константин» в Николаеве австро-венгерским 27-м егерским батальоном, командир которого предполагал, что большевики спрятали там оружие.

Буксиры «Веssarabеc» и «Оdessа» были отданы для перевозок из Одессы в Сулин. 26 апреля сторожевые корабли вышли в разведку в Днестровский лиман.

Между тем, монитор «Szamos» 22 апреля захватил в Херсоне парусный корабль «Vaskapu», до войны обслуживавший сообщение в Железных воротах на Дунае. Его возвращение вызвало у всего личного состава Дунайской флотилии особенное удовлетворение (Это австро-венгерское судно в свое время под прикрытием нейтралитета Румынии было уведено русскими. После заключения перемирия с Румынией его напрасно разыскивали по всем портам. Русские думали, что им удастся оставить добычу себе, если они ее спрячут в Херсоне.).

Обстановка в Одессе была столь же неясной, как и во всей Украине. Строгие меры, принятые германским командующим в Киеве, и в особенности суровые законы о военных поставках, изданные фельдмаршалом Эйхгорном, комментировались прессой неверно и озлобляли население. Последнее неизменно держалось неприязненно и в областях, занятых австро-венгерскими частями. Высшие начальники были совершенно беспомощны. На 1 мая во всей стране население собиралось проводить крупные социалистические демонстрации. Так как украинские власти объявили, что они не в состоянии применить оружие в случае каких-либо выступлений в Одессе, то, с их согласия, 29 апреля было начато разоружение населения.

Флотилия прикрывала эту операцию в наиболее опасном рабочем квартале, в северной части города, на так называемой Пересыпи.

Находившиеся в Одессе турецкий минный крейсер и миноносцы обеспечивали эту работу со своих мест стоянки в гавани и были на это время подчинены командиру отряда австро-венгерской флотилии.

Морская авиация австро-венгров и немцев производила воздушную разведку над городом и в море. 30 апреля разоружение было закончено без инцидентов и 1 мая прошло в полном порядке.

1 мая, после ухода русского Черноморского флота в Новороссийск, был захвачен также и Севастополь.

4 мая командующий армией фельдмаршал Бём-Ермоли произвел на сторожевом корабле «Wels» разведывательный поход до Очакова и тем же путем возвратился обратно в Одессу. На следующий день был назначен переход отряда в Днепр, но, ввиду неблагоприятной погоды, его пришлось отменить. Между тем безопасность стоянки отряда в Одессе нисколько не улучшалась. Однажды вечером на часового у « Bosna» было совершено нападение, сопровождавшееся бросанием камней; нападавших отогнали силой оружия.

После того, как 12 мая ветер начал стихать, находившиеся в непрерывной готовности корабли 13 мая вышли по назначению. «Веssarabес» с баржей на буксире вышел в Сулин, «Оdessa», имея на буксире баржу с запасами топлива для флотилии — в Херсон, « Bosna» и «Ваrsch» совместно с «Wels» вышли несколько позже. «Bodrog» остался в Одессе в качестве стационера. Переход прошел благополучно при норд-норд-остовом ветре силой 3 балла и при спокойном море.

В 19 ч все корабли сосредоточились в Херсоне. В этом городе было обнаружено большое количество вооруженных морских судов. Они приняли участие в оказании сопротивления союзным войскам, а затем пытались спастись, уходя по Днепру. Попытка ухода этих судов была пресечена хорошо направленным заградительным огнем отряда, после чего все они были захвачены и на них в знак того, что они стали добычей центральных держав, были подняты австро-венгерские военные флаги.

15 мая начался разведывательный поход по мало известному Днепру. Командир 17-го корпуса генерал от инфантерии Фабини, командовавший войсками в Херсонской губернии, на мониторе «Bosna» лично вышел в разведку вверх по Днепру. До этого, еще накануне, в Никополь выслали «Оdessа» с жидким топливом под прикрытием «Bodrog». Монитор «Bosna» шел сзади «Wels» без лоцмана. В 18 ч 30 мин все корабли сосредоточились в Никополе (Фарватеры на русских реках были так прекрасно обозначены, что плавание по ним даже для совершенно незнакомых с ними офицеров Дунайской флотилии было вполне возможно без лоцманов. За исключением касания дна «Ваrsch» при прохождении порогов, не было ни одного случая посадки на грунт.); через два дня стремление изучить реку возможно дальше в ожидании предполагаемых на ней военных действий привело к посылке вверх по реке «Bosna» и «Wels». Утром 21 мая эти корабли пришли в Александровск. На следующий день туда же пришел «Ваrsch».

Военная обстановка в городе была путанная. Из остатков различных частей русской армии была организована украинская дивизия, которая имела значительное количество бронеавтомобилей, мало артиллерии и несколько пулеметов. Слабый австро-венгерский гарнизон не чувствовал себя в безопасности и не доверял украинским войскам. Понятно, с какой радостью он приветствовал приход кораблей Дунайской флотилии.

На следующие сутки командир 12-го корпуса генерал от инфантерии Браун провел весь день на борту «Bosna» и «Wels». По его предложению был разработан план дальнейшего похода вверх до Екатеринослава. Эта операция казалась тем заманчивее, что до тех пор еще ни один корабль не поднимался вверх по Днепру через пороги, расположенные между Екатеринославом и Александровском. Между тем, от «Bodrog», стоявшего в Одессе, была получена телеграмма о расформировании 2-й армии и образовании Восточной армии под командой генерала от инфантерии Альфреда Краусса.

Об этом походе вверх по реке командир отряда доносил так:

«Район порогов представляет собой красивейший ландшафт. С обеих сторон — высокий скалистый берег, покрытый местами роскошной растительностью. Сторожевой корабль должен был пробиться среди скал, которые, казалось, запирали все течение реки. Железнодорожный мост выше якорной стоянки — образец строительного искусства — был взорван большевиками посередине.

Вечером 20 мая на «Bosna» явились лоцманы: Михаил Павлович Тритьев и Павел Гаврилович Колбаса. Трудно было понять, кто они — рыбаки или крестьяне. На Днепре встречались такие люди-амфибии, которые одинаково хорошо чувствовали себя как на воде, так и на суше. После короткого обмена мнений, в течение которого оба категорически возражали против похода и очень обстоятельно изложили предстоящие трудности, а также выразили сомнение в пригодности военных судов для этой цели, командующий отрядом решил произвести первую попытку только на сторожевом корабле. Известную трудность представляли переговоры с лоцманами из-за различия в славянских наречиях. Даже используя хорватский, польский и чешский языки, было очень трудно добиться полного понимания. Но, в конце концов, моряки всего света отлично понимают друг друга в вопросах своей специальности.

На следующее утро 21 мая, в дождливую и ветреную погоду в 5 ч «Ваrsch» вышел в поход. Уже на первом участке, от якорного места до подхода к порогам, доверие к лоцманам укрепилось, а в дальнейшем оно перешло и уважение. Лоцманы показали безукоризненное знание мест и особенностей течения. Они могли назвать любой подводный камень в реке. В то же время, мощь механизмов сторожевого корабля, которую он развил в очень короткий срок, в свою очередь произвела заметное впечатление на лоцманов, которые привыкли, главным образом, спускать по течению плоты.

Проход через Татарский брод, расположенный выше упомянутого железнодорожного моста, был обманчив. Ничто не указывает на то, что здесь особенно удобно переправляться и что здесь через реку шли массы переселяющихся народов.

Порожистый участок реки русское правительство пыталось сделать судоходным, но эти попытки дали значительно меньшие результаты, чем такие же на Дунае. На Днепре, правда, фарватер запутаннее и скорость течения значительно больше. Камни, скалы и песчаные банки не полностью перекрывают всю реку в порогах, оставляя извилистые проходы. При плавании порогами, управление кораблем требует полного внимания всего личного состава. Первый порог — «Явленный» — сторожевой корабль «Ваrsch» преодолел без всяких затруднений. За ним следовал порог «Вольный» с коротким каналом, обложенный каменной кладкой и очень извилистым проходом. Здесь лоцманы пожелали, чтобы офицеры «Ваrsch» сначала осмотрели проход с указанной каменной перемычки, видимо полагая, что вид бушующей воды произведет на них соответствующее впечатление и склонит к отказу от экспедиции. Сторожевой корабль подошел к нижнему концу дамбы, офицеры вышли на нее.

Однако открывшийся вид был для офицеров не нов: «Железные ворота» (Пороги на Дунае (Прим. перев.).) в уменьшенном издании. Этот порог удалось пройти без происшествий так же, как и следующий за ним — «Будиловский».

После этого, лоцманы проявили явно выраженное беспокойство. Они несколько раз повторяли вопрос – может ли корабль идти задним ходом, потому что в следующем пороге, если бы его не удалось преодолеть, развернуться на обратный курс невозможно. Их успокоили, сказав, что корабль, по желанию, одинаково хорошо ходит как передним, так и задним ходом, а так же может держаться на месте против течения.

Несмотря на эти заверения, лоцманы захотели при подходе к порогу «Вольницкому» снова повторить маневр остановки корабля и показа прохода.

Этим разговорам командир отряда положил конец, приказав идти через порог самым полным ходом. Проход удался. «Ваrsch» для преодоления расстояния в 660 м израсходовал 6 мин, в то время как на проход «Железных ворот», которые более чем в три раза длиннее (2133 м) он обычно тратил 7 мин. Это заставляло задуматься; следующий порог «Ненасытец», по единогласному утверждению местных жителей, был самый трудный и самый быстрый. Проход к нему проходил через мелководье. После сильного падения в этом пороге, Днепр течет довольно медленно и обеспечивает этим оседание растворенных в воде частиц грунта в виде разбросанных банок и островков. По рассказам, рев порога слышен за много миль. Это не совсем так, но все-таки на значительном расстоянии от порога можно было заметить, что скорость воды на этом участке значительно больше, чем во всех пройденных уже местах. После мелководья началось хаотическое нагромождение отдельных скал, часть которых была заметна только по бурунам, которые было трудно обнаружить, потому что свежий ветер рябил поверхность воды. Но ничто не могло сбить ориентировку лоцманов. По мере приближения к порогу, можно было различить два падения, которые имели вид ясно различимых ступеней. Под этими ступенями вращалась, клокотала и пенилась вода. Машину предупредили, что необходимо предельное напряжение и корабль самым полным ходом вошел в проход. По взволнованной воде прошли блестяще, но при попытке взойти на уступ «Ваrsch» сразу остановился. Сила машины была доведена до наивысшего предела, корабль весь дрожал, кряхтел, но стоял на месте. Не удавалось продвинуться ни на один сантиметр. Когда лоцманы объяснили, что следующая ступень будет еще труднее, пришлось отказаться от дальнейшего пути вперед. Теперь предстояло выйти из узкого прохода, не ударившись об окаймлявшие его камни. Командир и рулевой прекрасно держали корабль в руках; рулевой правил с полным спокойствием. Вскоре проход по всей своей длине был снова перед кораблем. Наступил самый трудный момент – поворот на обратный курс. Справа, слева и сзади угрожали скалы. На более широкое место, где можно было бы развернуться, вел лишь узкий проход через скалы. Поэтому попасть на это место можно было только при исключительно точном расчете. Трижды сделали попытку пройти задним ходом, но свежий ветер ставил каждый раз корабль поперек течения, и снова приходилось давать ход вперед, чтобы «Ваrsch» слушал руля. Четвертая попытка с трудом удалась; корабль не слушал руля, несмотря на самый полный ход машины, а слева по носу ему уже угрожал надводный камень, так что пришлось дать «полный назад«. Машины тотчас же дали самый полный назад, и корабль остановился. В этот момент носовая часть корабля получила слева два удара: нос наткнулся на невидимые камни, выше по течению обнаруженных надводных. Эти толчки были достаточной силы, чтобы развернуть корабль вновь против течения. Теперь он стоял совершенно правильно, чтобы пройти задним ходом в проход, если у него будет достаточная скорость, чтобы уравновесить боковое давление ветра. Это удалось. Разворачивание также прошло гладко, и корабль был спасен. Тотчас были обследованы результаты толчков, полученных корпусом корабля. Из всех отсеков поступили донесения: «Все в порядке, дно сухо, ни одной вмятины«. Все облегченно вздохнули. У Алексеевска стали на якорь для обеда. Затем пошли вниз по течению и в 16 ч 30 мин пришли без дальнейших задержек в Александровск.

Пройденный по порогам участок реки по красоте ландшафта не может равняться с соответствующими местами Дуная, но, тем не менее, имеет свою прелесть. Население разбросано по сравнительно небольшому числу деревень. Оно чувствует себя настолько уверенно на реке, что даже малые челноки, управляемые детьми, вертятся между скал у самого порога. Сторожевой корабль вызвал большое любопытство; столпившийся народ наблюдал его, как какое-то существо из другого мира. Лоцманы немедленно ушли по домам и не предлагали своих услуг для будущих походов».

28 мая « Bosna», «Ваrsch» и «Wels» вышли из Александровска в Никополь, откуда после суточной стоянки, совместно с «Оdessа», имевшем на буксире нефтяную баржу, продолжали поход в Каменку и Херсон.

«Bodrog» в качестве стационера в Херсонском порту сослужил хорошую службу, организовав приведение в порядок захваченных морских пароходов и моторных катеров для траления. Из захваченных моторных катеров два были новейшего бронированного типа и впоследствии отлично служили в дивизионе тральщиков.

Украинцы пробовали захватывать некоторые баржи с военным имуществом путем постановки на них своих часовых. Но достаточно было одного появления «Szamos» и одного словесного требования, чтобы имущество немедленно переходило во владение действительных хозяев.

Монитор «Кörös», между тем, обеспечивал работу Николаевского порта, а 22 мая вышел вверх по реке Буг. Целью этого похода, кроме показа флага, являлась организация комендатур, обеспечение их деятельности, получение всех данных о возможностях судоходства. 25 мая монитор снова вернулся в Николаев.

1 июня все корабли сосредоточились в Херсоне, за исключением «Bodrog», который продолжал службу стационера в Одессе.

В ночь на 14 июня «Кörös», по просьбе германского коменданта города Николаева, выходил в устье Буга на помощь застрявшим там баржам. Буксир с двумя баржами, перевозившими германский военный обоз, нужно было снять с мели потому, что им угрожала волна, разведенная свежим ветром. Спасение оказалось очень трудным делом, но все же «Кörös» удалось сначала столкнуть с мели баржи. Попытка снять буксирный пароход окончилась неудачей. Из-за дальнейшего падения уровня воды в Днепре «Szamos» перешел в Вознесенск на Буге. Там он простоял несколько недель, прикрывая перевозки украинской и австро-венгерской артиллерии и боезапасов, которые разгружали из Николаевских складов.

Крупным разочарованием для австро-венгерских хозяйственных органов стало отсутствие поставок донецкого угля.

Расположенные там шахты были приведены в такое состояние, что добычу угля из них можно было бы организовать только через длительное время, и, во всяком случае, не так скоро, как это было необходимо для погрузки на пароходы, стоявшие в Херсоне. Таким образом, центральные державы оказались в полной зависимости от поставок угля из отечества или из других портов Черного моря. В первую очередь поступили запасы с кораблей, захваченных в Мариуполе. В конце июня в Херсон пришел с грузом угля бывший английский пароход «Buldale». Его командир, лейтенант резерва Турцо, подтвердил известие о гибели назначенного комендантом Мариуполя капитана 1 ранга Марчетти и капитана парохода Цандомени, попавших в руки большевистских войск, отправленных из Ейска и высадившихся в Таганроге.

1 июля «Кörös» в последний раз принимал участие в разоружении населения на Буге в районе Димитриевска. При этом монитору пришлось ночью перевезти войска из Вознесенска и усилить их своими отделениями пулеметчиков. «Wels» в тот же день поддерживал разоружение населения Верхнее-Тарасовской, которое слыло большевистским гнездом. Затем он участвовал также в производстве военных реквизиций в городах между Никополем и Александровском. «Ваrsch» в то же время выходил 2 июля вверх по реке из Херсона для артиллерийской поддержки Никопольского гарнизона.

Команды всех военных кораблей соревновались в отправке на родину посылок с продуктами. Они в течение долгого времени экономили на положенных к выдаче продуктах, в особенности на мясе, и, получая экономию на руки деньгами, высылали на них домой посылки. В особенности богато снабжали свои семьи экономные далматинцы.

Конец июля и август прошли спокойно. В целях установления возможности прохода кораблей отряда вверх по рекам, «Кörös» выслал для промеров вверх по Ингулу до Воскресенска (Вероятно — до Вознесенска (Прим. перев.).) моторные шлюпки. «Wels» в это время производил рекогносцировочный поход по рукаву Днепра до Алешек. Командование Восточной армией просило с той же целью обследовать реку Днестр. Во время подготовки к этой операции совершенно неожиданно пришло приказание верховного командования вернуть весь отряд Вульфа в Браилов на Дунае.

Эта новость была принята личным составом различным образом, но преимущественно с чувством сожаления, потому что большинство желало зимовки на Украине, где возможны были активные действия.

«Bodrog», команда которого менее всего плавала по украинским рекам, был отправлен в поход для изучения нижнего течения Днепра до Каховки, откуда он возвратился 31 августа. Все корабли получили приказание пополнить свои запасы. Сторожевые корабли послали в последний раз вверх по рекам для сбора продовольствия. 22 августа из Одессы вышел пароход «Аspasiа», а 26 августа пароход «Хenia». Вслед за ними 29 августа, на буксире у вспомогательного судна «Ledokolschik», вышел последний из призовых пароходов «Dimitru». Команды этих судов были частично укомплектованы за счет личного состава флотилии.

«Bodrog» в течение 3 сентября пополнил запас жидкого топлива в Херсоне. На рассвете 4 сентября плавучая база флотилии «Оdessа» с угольной и нефтяной баржами на буксире вышла в Одессу. В тот же день вышли в обратный путь и боевые корабли. Сторожевые корабли пошли прямо в Одессу, куда и прибыли около полудня. Мониторы соединились с «Кörös», вышедшим из Николаева, и дошли до форта Николаевского. Здесь они выжидали хорошую погоду, потому что к полудню южный ветер усилился, а к вечеру дошел до 5–6 баллов. Когда к ночи на 6 сентября ветер начал стихать, а затем отошел к норд-осту, то утром для обследования состояния моря был послан « Bosna». Остальные корабли должны были выйти по особому приказанию.

Ввиду того, что в море стояла долгая мертвая зыбь, командир отряда дал сигнал, чтобы оставшиеся мониторы более старой конструкции, значительно менее мореходные, продолжали свой путь по усмотрению своих командиров. «Bosna» продолжал поход с целью изучения поведения этого монитора на мертвой зыби. Несмотря на очень сложные колебания, которые испытывал корабль на волнах, он около полудня прибыл в Одессу. «Bodrog», «Кörös» и «Szamos» также выйдя, пытались повернуть обратно у острова Березань. Ввиду крупной волны выполнить это было опасно, поэтому мониторы решили продолжать путь, идя против волны самым малым ходом. Вскоре после « Bosna» они пришли в Одессу, около которой волнение было меньше.

Затем пришлось выжидать уже редкой в это время года тихой погоды — для перехода в устье Дуная с тем, чтобы своевременно, согласно приказу, придти в Браилов. В течение следующих дней ветер изменился по силе и направлению, непогода уменьшилась, при этом, по наблюдениям, погода по ночам была лучше, чем в дневное время.

Но когда в ночь на 9 августа старые корабли совместно с плавучей базой попробовали выйти по назначению, они были вынуждены вернуться ввиду державшейся вдоль побережья мертвой зыби. После обеда, ввиду уменьшения волнения, попытка выйти была повторена и удалась. На ночь мониторы «Кörös», «Szamos» и плавучая база стали на якорь в Днестровском лимане, не доходя до железнодорожного моста у Царьграда (Вероятно — у Царьградского устья Днестра (Прим. перев.)). Утром 10 сентября « Bosna», «Bodrog» и сторожевые корабли вышли из Одессы при отличной погоде и, пройдя через несколько полос тумана, шедших от Днестровского и Дунайского устьев, соединились со второй группой. Последняя утром вышла из устья Днестра и в момент соединения подходила к Очаковскому устью Килийского гирла Дуная. Дальнейшее плавание вверх по Дунаю также происходило двумя группами. К вечеру 11 сентября все корабли соединились в Рени, где «Enns» нес службу стационера.

Проходя вверх по Дунаю, корабли видели один румынский монитор в Вилкове и три в Килии; там же стояли 13 миноносцев и сторожевых кораблей. Утром 12 сентября отряд в сомкнутом строю вышел вверх по Дунаю из Рени и к обеду прибыл в Браилов.

Начались последние фазы многолетней войны.

Болгария заключает сепаратный мир

Бухарестский мир вызвал в Болгарии сильное недовольство, так как принес стране большое разочарование.

Ожидалось приобретение всей Добруджи, и поэтому получение только половины обещанного было сочтено большим ущемлением Болгарии. Также возбуждал недоверие тот факт, что германские этапные войска не покидали занятых Болгарией территорий, и что не происходила передача управления этими областями Болгарии. Широкие массы болгарского народа считали себя обманутыми центральными державами и были утомлены войной.

Недовольство в народе настолько увеличилось интригами посланника Соединенных Штатов Северной Америки в Софии (Болгария и Соединенные Штаты не находились в состоянии войны друг с другом.), что вскоре обнаружилась резкая перемена настроения болгарского союзника.

Разделенные от Пресского перевала (Prespasee) до устья Струмы на четыре фронта и расположенные на горных позициях 267 болгарских батальонов могли бы противостоять противнику уже одной своей численностью. Албания оборонялась тремя австро-венгерскими пехотными дивизиями, усиленными многочисленными батальонами и батареями. Однако уже в конце июля 1918 года главное командование было извещено военным генерал-губернатором Белграда, что положение в Болгарии сложно и ненадежно, и что придется считаться с возможностью лишиться этого союзника еще до середины сентября.

Известия о неприятельском наступлении все более и более конкретизировались и вскоре уже стали называть точно день и место наступления противника, которое по всем прогнозам должно было совершенно подорвать силу болгар.

Наступление Салоникской армии Антанты началось, как и ожидалось, 15 сентября, между Вардаром (Vardar) и Черна (Cerna). На участке Ряхово (Rahovo)—Доброполье (Dobropolje) болгарский фронт был быстро прорван. Французские дивизии опрокинули 2-ю болгарскую дивизию; соседняя 3-я дивизия тоже была вовлечена в отступление, и началась паника. Фронт был прорван в полосе шириной 35 км и глубиной в 40 км, после чего болгарские войска отошли к своей границе. 22 сентября неприятель стоял уже под Неготином (Negotin), и болгарская армия была разрезана на две части. Попытка уговорить войска повременить с отступлением оказалась напрасной.

Вскоре обнаружилось, что, попутно с усталостью от войны, большую роль играли и политические взгляды некоторых руководителей болгарского народа. Переговоры о перемирии имели следствием демобилизацию болгарской армии 3 октября и сдачу оружия Антанте.

Австро-венгерское главное командование двинуло на юго-восточный фронт, с согласия германского верховного командования, дополнительные войска, приданные в подчинение фельдмаршалу фон Кевессу. Командованию этой группы войск было приказано не допускать продвижения противника через государственные границы.

Приказ гласил:

«Если нет больше возможности с имеющимися силами сопротивляться южнее Дуная, то перенести оборону границ монархии за линию Дунай—Сава до западной границы Боснии».

При быстро ухудшающемся военном положении центральных держав, казалось только вопросом времени, когда побежденная Румыния, под влиянием их дальнейших неудач на Балканах, возьмется за оружие, чтобы двинуться против старых врагов: открыто из Молдавии и с тыла — путем «революционизирования» занятых австрийскими и германскими войсками областей.

В этот промежуток времени корабли Дунайской флотилии были разбросаны на протяжении 1000 км по Дунаю; румынский флот сконцентрировался в Килии. В районе от устья Дуная до Браилова находился очень ценный для центральных держав морской судовой состав, вверх от Турну-Северина на Дунае находилось громадное количество судов Центрального транспортного управления; отправка в тыл кораблей, разбросанных повсюду по гаваням и находившихся в плавании, требовала времени.

Дунайской флотилии была поставлена двойная задача: во-первых, не давать румынским речным силам передышки и, таким образом, обеспечить путь сообщения с Черным морем, по которому происходило передвижение войск; во-вторых, воспрепятствовать переходу войск Антанты из Болгарии в занятую австро-венграми и германцами область Румынии.

Так как верховное командование Макензена придавало большое значение моральной поддержке, которая осуществлялась присутствием одного из мониторов в Сулине, для заходивших туда морских кораблей, представлялось необходимым оставить «Sava» со сторожевым кораблем в Сулине до тех пор, пока несение там службы не смогут взять на себя германо-турецкие морские силы, находившиеся в Черном море. С другой стороны, казалось уместным сконцентрировать в Браилове боевую группу, достаточно сильную для предотвращения нового нападения румын и для сбора сведений на участке Браилов—Сулин.

В силу сказанных соображений, корабли распределили следующим образом: «Sava» и «Wels» — в Сулине, а «Bodrog» — в Рени, для охраны судоходства от румын; « Bosna», «Теmes», «Ваrsch», «Соmpó» и «Viza» — в Браилове, как боевую группу против Румынии; «Enns» — в Журжево, «Fogas» — в Зимнице, «Кörös» — в Корабии, «Czuka» — в Лом-Паланке и «Szamos» — в Калафате, для охраны запасов Центрального транспортного управления и для противодействия переправам противника на участке выше Рушука.

Чтобы иметь примерно равноценную румынским военным кораблям боевую группу, из Журжево в Браилов был вызван на подкрепление «Enns», замененный в месте прежней стоянки «Fogas».

После того, как в болгарских войсках началось разложение, верховное командование Макензена должно было быть подготовлено к нападениям вооруженных банд противника в районе Дуная. Поэтому организовали усиленную охрану границ на Дунае, также как и усиленное наблюдение за пограничными путями сообщения. Было установлено также особое наблюдение за болгарской железнодорожной конечной станцией Рущук и гаванями Систов, Самовит, Лом-Паланка, Виддин и Радуевац с помощью находившихся между Турну-Северином и Журжево кораблей австро-венгерской Дунайской флотилии. Некоторые германские дунайские сторожевые катера, привлеченные для охраны, были вооружены орудиями или пулеметами, а их команды — винтовками и ручными гранатами.

Число сторожевых катеров на участке Дуная от Калафата до Ольтеницы было увеличено, и усилено наблюдение за болгарским берегом Дуная. Охрану самих берегов сухопутными войсками также существенно усилили.

30 сентября последовал приказ Макензена осуществлять контроль судоходства с помощью стационера в Сулине. Причиной, вызвавшей это распоряжение, стало следующее событие: болгарский пароход «Царь Фердинанд» с возвращающимися германскими пленными из Севастополя должен был войти в Браилов. Одновременный выход из Браилова вниз по течению одного из болгарских миноносцев возбудил опасения «Натеко», что миноносец может заставить пароход войти в болгарскую гавань. «Натеко» удалось добиться у штаба Макензена запрещения выхода болгарского миноносца из Сулина. Проведение этого запрещения в жизнь доверили «Sava», и это единичное мероприятие было развито до масштаба всеобщего контроля. Пароход «Царь Фердинанд» с германскими пленными благополучно пришел в Браилов.

Один из офицеров Дунайской флотилии неотлучно руководил высадкой частей. За введением строгого контроля вскоре последовало распоряжение избегать всего, что могло бы вызвать вступление Болгарии в войну против центральных держав.

Для охраны и прикрытия большого судового состава в Браилове от нападения со стороны реки вход для судов ночью был закрыт путем постановки у острова Хичиуль сторожевого корабля; дежурный монитор находился в готовности к выходу, стоя на швартовах. Кроме того, германский гарнизон Браилова выставил на позицию ниже города батарею и прожектор.

Дислокация кораблей флотилии на 1 октября была следующая: у Сулина находились «Sava», «Ваrsch», «Соmpó», у Рени — «Bodrog»; у Браилова — «Неbe» с командованием Дунайской флотилии, «Bosna», «Wels», «Viza», пароход «Веssаrаbес» и минное судно «Unа» с речным минным отрядом; у Журжево — «Enns»; у Зимницы — «Fogas»; у Корабии — «Кörös»; у Лом-Паланки — «Czuka»; у Калафата — «Теmes».

Когда события в стране и на фронте стали выходить из-под контроля, царь Фердинанд отрекся от престола, и его сын Борис, занявший трон, объявил демобилизацию болгарской армии, причем должно было быть принято условие беспрепятственного прохода через Болгарию войск Антанты. Австро-венгерские и германские войска были вынуждены уйти из страны. Германским войскам, входившим в состав болгарских армий, приказали сосредоточиться в Малой Валахии; им следовало в Рущуке и Лом-Паланке перейти в оккупированную центральными державами часть Румынии. Таким образом, пришлось отказаться от завоеванного с такими большими жертвами Дунайского пути.

Дунайская флотилия вновь получила оперативное задание сконцентрироваться на фланге нового фронта и обеспечивать переход своих войск через Дунай.

Монитор «Bodrog» был отозван из Рени и вышел 11 октября вверх на Рущук. Для наблюдения за нижним участком Дуная у Сулина была введена постоянная смена находившихся в Браилове и Сулине сторожевых кораблей.

Уже «Bodrog» наблюдал у Рени сосредоточение войск румын. В Килийском рукаве Дуная вооружался и погружал мины румынский флот. Казалось, что приготовления румын направлялись больше против Добруджи. В соответствии с этим болгары делали все, что было в их силах для создания и укрепления своих позиций на Дунае. Главное командование, в лице Макензена, учитывая все эти обстоятельства, объявило, что войска центральных держав в случае вооруженного конфликта между Румынией и Болгарией на первых порах вмешиваться в боевые действия не будут.

12 декабря командование Дунайской флотилии получило следующую телеграмму из штаба Макензена:

«Задачи Дунайской флотилии с 16 октября 1918 г.

  1. Обеспечение и наблюдение за судоходством и обеспечение его охраны на участке Браилов—Сулин до принятия на себя охраны морскими силами Средиземноморской дивизии (То есть германских кораблей, числившихся во время войны в составе турецкого флота.).
  2. Готовность к заграждению фарватера ниже Браилова по линии прежнего заграждения.
  3. Обеспечение румынского берега против действий с болгарского берега на участке Браилов—Турну-Северин. Главные пункты переправы для возвращающихся из Болгарии германских войск — Лом-Паланка и Рущук. Переправа войск Антанты считается возможной у Силистрии, Тутракана, Рущука, Систова, Турну-Магуреле, Корабии, Ряхово и Лом-Паланки.
  4. Донести о базировании и распределении боевых речных сил флотилии».

Хозяйственные интересы центральных держав должны были отныне отступить на второй план перед военными нуждами. Срочная эвакуация всех менее необходимых вспомогательных кораблей и барж Дунайской флотилии из Браилова началась, и для ускорения этого мероприятия у Центрального транспортного управления был запрошен пароход «Асhilles».

Главный этап был перенесен из Орсовы в Уйвидек. Дальнейшее оставление дивизиона тральщиков в Сулине казалось нецелесообразным, тем более что включенные в него моторные катера были остро необходимы для охраны границ. Поэтому дивизион тральщиков Черного моря распустили и его вспомогательные единицы ушли в Браилов.

Пароход «Веssarabeс» не смог бы из-за своей осадки уйти вверх по Дунаю, поэтому он был отослан в Одессу, где ценные плавучие средства и несколько моторных катеров еще ожидали приемки их австро-венгерским морским флотом.

Между тем французские войска медленно оттесняли отступавшие болгарские и германские части и пробивались к Дунаю.

Прикрытие отступления союзных войск Дунайской речной флотилией

Об отступлении союзных войск из Болгарии, Сербии и Албании генерал-полковник Арц пишет:

«Наша слабая оборонительная линия, расположенная между Нишем и Лесковацем (Leskovac), не могла удержаться против нажима противника. 12 октября Ниш был сдан противнику. Состоявшая из германских дивизий 11-я армия, под командованием генерала Штеубена, отступила на высоты между Алексинацем и Крушевацем, позади западной Моравы, хотя противник еще не нажимал там, но в долине Тимока 2-я сербская армия захватила Зайчар, а французская кавалерийская дивизия проникла за Видин…»

В связи с создавшейся обстановкой командование флотилией было вынуждено перенести базирование вверх по реке с таким расчетом, чтобы корабли не подвергались опасности быть отрезанными. Кроме того, благодаря переносу базирования создавалась еще бесспорно более надежная связь с главной квартирой Макензена. В соответствии с этим, главной базой был избран Турну-Северин. 13 октября вверх по реке вышли «Неbе» и сторожевой корабль «Соmpó», причем для обеспечения наблюдения за происходящим на обоих берегах, от Рущука они шли только в светлое время суток. «Enns» был вызван из Журжево в Браилов для усиления группы мониторов нижнего течения Дуная. 1-й дивизион мониторов, под командованием капитана 3 ранга Олафа Вульфа, получил приказание выйти из Браилова с тем, чтобы 16 октября прикрывать переправу германских войск у Лом-Паланки. Дивизион состоял из мониторов « Bosna», «Теmes», «Enns», сторожевых кораблей «Wels» и «Viza».

Монитор «Sava» и сторожевой корабль «Ваrsch» остались в Сулине для обеспечения сообщения с Черным морем. Заградитель «Una» оставили стационером в Браилове, и через него поддерживалась связь со штабом Макензена, а также с кораблями Дунайской флотилии на участке реки от Сулина до Турну-Северина. Сулинская группа подвергалась наибольшей опасности быть отрезанной, но штаб Макензена придавал этому выдвинутому вперед отряду такое значение, что соглашался на освобождение «Sava» лишь после смены его каким-либо кораблем Черноморского флота. По особому приказанию после прохода всех кораблей вверх по Дунаю, пароход «Una» должен был заградить реку минами у Браилова.

После получения сведений, что французский полк, вступив в Софию, двинулся оттуда на Рушук по железной дороге, утром 13 октября из штаба генерала Макензена последовал новый приказ мониторам: немедленно начать отход от Браилова вверх по Дунаю. «Bosna» и «Wels» вышли в этот поход утром того же дня, а «Теmes», «Enns» и «Viza» — сразу после полудня.

В полдень «Bodrog» донес о приходе в Журжево, где уже началась переправа германских войск. В Рущуке все было спокойно.

В течение 14 октября корабли 1-го дивизиона мониторов прибыли в Журжево. Освободившиеся благодаря этому «Bodrog» и «Соmpó», оставленные здесь по приказу командующего флотилией, немедленно были отправлены вверх в Лом-Паланку. «Кörös» с командующим всеми переправлявшимися войсками генералом Шольтцем вышел из Корабии в разведывательный поход вниз по реке и к полудню пришел в Журжево. Германский генерал отменил отличную готовность всей Дунайской флотилии и отдельных ее кораблей.

После этого «Кörös» был возвращен в Корабию, а затем перешел в Лом-Паланку.

15 октября переправа войск из Рущука в Журжево была окончена и началась переправа частей в Лом-Паланке. 1-й дивизион мониторов, по мере выполнения задач по прикрытию переправы, отдельными кораблями направлялся вверх. «Неbе», с командующим Дунайской флотилией, 16 октября уже прибыл в Турну-Северин, откуда командирам кораблей сообщили все изменения в обстановке на Балканах.

Отступление союзных войск между тем началось по всему фронту. За спинами у войск группы Кевеса нарастало возбуждение сербского населения.

Изменившаяся обстановка поставила перед Дунайской флотилией новые задачи. После счастливо закончившейся переправы германских войск в Болгарии, Макензен считал очень важным содействие Дунайской флотилии при отражении попыток противника переправиться в занятые слабыми силами союзников районы Румынии. С другой стороны, желательно было использовать флотилию для обороны фланга отступающих из Болгарии войск, что, как было выяснено на опыте, обещало успех. К этой двойной задаче присоединилась забота о том, чтобы флотилия могла оказать содействие переправе союзных войск из Сербии, если бы им пришлось очистить и эту страну под давлением противника. В последнем случае Дунайская флотилия была бы безнадежно отрезана на нижнем Дунае и становилась ценной добычей противника.

Поэтому длительное использование отдельных кораблей ниже Лом-Паланки пришлось прекратить и стремиться подчинить флотилию командованию армии, оперировавшей в Сербии, чтобы спасти славную четырехлетнюю боевую историю флотилии от возможности бесславного конца. В то же время казалось очень важным обеспечить от нападения противника, по меньшей мере, участок железной дороги Орсова и Турну-Северин, то есть колено Дуная от Милановацдо Брза-Паланки.

Согласно последним сведениям из Лом-Паланки, Зайчар был уже под угрозой сербов. На основании непроверенных слухов можно было каждый час ожидать вступления французских войск в Видин и Лом-Паланку. При этой обстановке мониторы в Лом-Паланке должны были всеми средствами поддерживать переправу германских войск на румынский берег. Места посадки и высадки тщательно охранялись, а с наступлением темноты освещались прожекторами. Когда вспомогательные суда, предоставленные в распоряжение переправляющихся войск, вышли из строя, «Bodrog» стал работать в качестве буксира, переправляя баржи.

17 октября главные силы Дунайской флотилии сосредоточились в Лом-Паланке под командованием капитана 3 ранга Вульфа и пополнили запасы со своей плавучей базы. Дальнейший переход всех кораблей в порты выше Калафата был ускорен.

Вечером 17 октября переправа войск и в Лом-Паланке окончилась. На следующий день 1-й дивизион мониторов вышел в Калафат для поддержки фланга отступающих войск. В Лом-Паланке остался лишь сторожевой корабль «Wels» и два моторных катера с задачей наблюдать за обстановкой.

18 октября Дунайская флотилия перешла в подчинение командующему вновь созданной армейской группы Шольтцу. Между тем «Szamos», стоявший стационером в Калафате, произвел разведывательный поход до Брза-Паланки, что сейчас же сказалось в успокоении сербского населения, выражавшего свое враждебное отношение к болгарам и немцам. Между болгарами и немцами в то время также уже господствовали очень натянутые отношения.

«Wels» 17 октября в полдень сообщил, что французские войска находятся приблизительно в 30 км от Лом-Паланки. Эти сведения подтвердились 19 октября утром, когда моторный катер, посланный «Wels» в разведку места высадки в Ломе, получил предложение сдаться от французских офицеров; ответив отказом, он был обстрелян ружейным и пулеметным огнем. При этом был убит старшина катера, а его командир и один рядовой получили легкие ранения. Моторный катер, благодаря храбрости его личного состава и искусному использованию тумана, ушел благополучно и доставил армейскому командованию очень ценные сведения о подходе французов к Дунаю.

При заключении перемирия Болгарии с Антантой для вывода войск центральных государств был предоставлен льготный срок до 26 октября. В соответствии с этим некоторые командиры и часть гражданских властей вообразили, что отступление войск и судоходство в течение этого срока будут совершаться беспрепятственно. Описанный случай с «Wels» был первым предупреждением и разрушил всякие надежды на корректное поведение французов.

19 октября при осмотре генералом Шольтцем мониторов в Калафате он договорился по ряду вопросов с командиром дивизиона этих кораблей. Генерал Шольтц высказал намерение осмотреть реку на одном из кораблей флотилии до Бехета. От исполнения этого плана отказались, так же как и от желания армейского командования расставить корабли Дунайской флотилии поодиночке по реке от Рущука до Калафата, что являлось бесполезным и ненужным распылением сил.

В Белянской протоке было собрано переправленное имущество, в том числе и мост, наведенный в свое время у Систова (в разобранном виде). Главнокомандующий Шольтц потребовал заграждения входа в протоку с тем, чтобы противник не мог воспользоваться этим имуществом.

Ответственность за проведение этого мероприятия в жизнь он возложил на командование Дунайской флотилией. Кроме того, штаб главнокомандующего известил, что против войск Антанты, находящихся на болгарском берегу, нельзя предпринимать никаких активных действий, а, наоборот, надлежит всячески подчеркивать свои мирные намерения.

Утром 19 октября на сторожевом корабле «Viza» был выслан врач на «Wels» для оказания помощи людям, раненным на моторном катере. Сторожевой корабль получил приказание прибуксировать его в Калафат. После получения известия, что по «Wels» открыт огонь, из Лом-Паланки в поддержку сторожевому кораблю выслали монитор «Enns». Одновременно с этим от командира стационера поступило сообщение: «Французская батарея обстреливает буксир с баржей у Лом-Паланки; есть убитые и раненые, пароход сел на мель».

Командир дивизиона мониторов приказал: «Если нет сомнений в нейтралитете Болгарии, ответить огнем с монитора по Лом-Паланке». «Wels», ввиду происходившего сражения, задержал направлявшийся туда же пароход «Stephanie», шедший с албанцами. Когда «Enns» предложил обследовать место обстрела буксира с баржей у Лом-Паланки, для поддержки были высланы еще «Теmes» и «Viza».

Указанным кораблям удалось, несмотря на сильный обстрел французской артиллерии, пулеметов и пехоты, освободить три баржи, взять их на буксир и доставить в Калафат. Пароход «Croatia» сидел на мели у берега, а потому спасти его не удалось. Три его баржи, между тем, были уже подведены болгарским паровым катером к набережной Лом-Паланки.

Несмотря на то, что корабли находились под сильным огнем, на который они также энергично отвечали, они не имели потерь, за исключением одного легко раненого на «Viza», хотя и получили много пулеметных попаданий. Эти попадания вывели из строя прожектор на «Теmes» и ввели в действие дымовой буй на «Viza». Благодаря последнему обстоятельству чуть было не погиб сторожевой корабль, потому что дымовую завесу стало засасывать вентиляторами в котельное и машинное отделения, что чуть не задушило находившуюся там команду. Корабль был спасен лишь благодаря быстрому сбрасыванию за борт загоревшегося буя.

20 октября, ввиду изменившейся военной обстановки, вся плавучая база из Груйи (Gruja) была возвращена в Турну-Северин; туда же собрались также и мониторы «Кörös» и «Szamos». 22 октября все указанные корабли пошли в Семендрию и O’Молдаву. Таким образом, малые тихоходные корабли, которые не могли своим ходом преодолеть Железные ворота, были обеспечены соответствующей поддержкой. По приходе на место немедленно установили связь со своими войсками, действовавшими в Сербии. Основанием для принятия этого решения стало сообщение от главнокомандующего Макензена, в котором указывалось, что нужно рассчитывать, что части противника, проходящие через Зайчар, выйдут к Дунаю у Неготина. Кроме того, предполагалась возможность появления противника у Милановаца, а также и на участке порогов.

В войсках, занимавших колено Дуная, было заметно некоторое беспокойство. Гарнизон в Прахове требовал поддержки против появления неприятельской кавалерии. Сначала к ним был послан «Соmpó», а затем «Bodrog», но нападение, которого опасались, не состоялось.

21 октября капитан-лейтенант Корпарич на сторожевом корабле «Viza» был выслан в Лом-Паланку в качестве парламентера и передал командовавшему там французскому генералу следующую ноту:

«По приказанию главнокомандующего Макензена я имею честь просить у Вас дать ответы на следующие вопросы: согласна ли Антанта допускать судоходство по 26 октября включительно. При этом мы согласны, в зависимости от обстоятельств, допускать осмотр торговых судов смешанной комиссией. Основанием этого запроса являются объявленные Антантой гарантии, что австро-венгерские граждане до 26 октября имеют право свободного выезда».

Встретившие командира «Viza» французские офицеры приняли запрос командующего австро-венгерским фронтом, но в ответ сообщили мнение французского командования, что по Дунаю, ввиду борьбы с контрабандой, не может быть допущено никакого судоходства. В тех же случаях, когда корабли идут без груза, сами корабли будут признаваться контрабандой, потому что и они и баржи являются военным имуществом. Доброе намерение германского командования, выразившееся в посылке парламентеров, было использовано во зло французами, которые во время пребывания австро-венгерского катера перевезли крупное подразделение своих солдат из Лом-Паланки на расположенный напротив остров и захватили его.

Дунайская флотилия не имела больше основания соблюдать условий болгарского перемирия. «Соmpó» на обратном пути был обстрелян с берега пулеметным огнем, в ответ на это с него был открыт сильный орудийный огонь.

Так как у Прахова появились кавалерийские части противника, а расположенные там немецкие части еще не отошли, командир дивизиона мониторов перенес стоянку своих кораблей в это место. Таким образом, фронт, образовавшийся у колена Дуная, шел по линии от Брза-Паланки на Милановац.

Монитор «Bosna» неоднократно обстреливал и прогонял патрули противника у Радуеваца и совместно с «Wels» разрушил все мосты и переправы на дорогах, ведущих в Брза-Паланку. «Bodrog» разрушил пристань и склад железнодорожных материалов в Прахово. «Соmpó» уничтожил несколько домов на побережье, из которых, как было замечено еще в 1914 году, открывали огонь по речным кораблям сербские комитаджи. После этих мероприятий противник держался на почтительном расстоянии от реки.

19 октября, наконец, было получено согласие от главнокомандующего Макензена вернуть монитор «Sava» и сторожевое судно «Ваrsch» из Сулина.

Принимая во внимание описанные обстоятельства, подобный приказ являлся запоздавшим, потому что в это время нужно было уже считаться со значительно усилившейся французской артиллерией по берегу реки. К тому же «Sava» и «Ваrsch» предлагалось прорваться вверх вместе с невооруженным пароходом «Una». Последний, по приказанию главнокомандующего Шольтца, должен был по пути поставить мины на обоих входах в Белянскую протоку.

Сулинский отряд вышел с таким расчетом, чтобы в ночь на 21 октября всем кораблям быть в Беляне. В тот же день «Una» провела постановку заграждений в Белянской протоке, выставив 27 мин в восточном и 21 мину в западном входах с углублением в 1 м и с интервалами в 30 м. Дальнейший путь был рассчитан таким образом, что мимо Лом-Паланки отряд проходил ночью до восхода луны. 22 октября 1918 года после полудня в восточном входе в протоку подорвались на минах болгарский буксир и шедшие с ним две баржи. Одна из барж затонула на фарватере, а другая от взрыва переломилась пополам. Погибло 18 человек. Западное заграждение осталось невредимым.

В ответ на отказ французского командования разрешить свободное судоходство на Дунае для центральных держав, «Sava» получила приказание при проходе вверх по Дунаю причинить врагу возможно более крупный вред уничтожением его переправочных средств.

Небольшой группе, которую возглавлял командир этого монитора удалось незаметно подойти к самому городу Лом-Паланка, пока противник открыл огонь, на который австро-венгерские корабли ответили огнем средней артиллерии; одновременно был открыт огонь главным калибром по баржам и пароходам, стоявшим под болгарским берегом. Много судов противника было потоплено, а склады в гавани загорелись. Отдельные корабли флотилии также имели повреждения: так, пароход «Una» получил два попадания, которые могли бы нанести тяжелые повреждения, но, не попав в жизненные части, снаряды испортили только внешний вид парохода. Прорыв удался.

Когда корабли проходили Видин, по ним начало стрелять и преследовало их своим огнем до высоты Калафата хорошо замаскированное дальнобойное орудие, которому, однако, не удалось достичь попаданий. Таким образом, выбор якорного места для дивизии мониторов выше Калафата по течению оказался совершенно правильным. 23 октября монитор «Sava», сторожевой корабль «Ваrsch» и заградитель «Una» вошли в Турну-Северин для пополнения запасов.

В тот же день поступило сообщение от речного наблюдательного пункта в Орсово, что расположенная в Милановаце рота атакована вражескими бандами. Для поддержки этой войсковой части выслали сторожевой катер. 24 октября поступили сведения, что войска центральных держав были вынуждены очистить Мосна и Милановац ввиду поддержки сербских комитаджей французскими частями, и что эти сухопутные силы противника обстреливают пароходы, идущие по Южному проходу. Все боевые единицы были стянуты в Турну-Северин, чтобы начать оттуда военные действия в соответствии с положением, созданным новой обстановкой. «Enns» получил задание прикрыть перевозку батальона в Милановац, его высадку и продвижение по суше. Небронированные корабли флотилии, а также ее флагманский корабль «Неbе» на следующее утро вышли вверх по реке и без остановок и помех прошли по южному руслу, потому что батальон, высаженный под прикрытием «Enns», занял Милановац и окружающие его высоты, очистив опасную местность от сил противника. Высаженные войска при их дальнейшем продвижении поддерживались тем же монитором, причем пример им показывала шедшая впереди них десантная партия с этого корабля.

Так как давление сил противника увеличивалось с каждым днем, то фельдмаршал Кевесс решил отступать к государственным границам Австро-Венгрии.

Между тем, на среднем Дунае происходило отступление боевых единиц флотилии, прикрывавших гигантскую работу по эвакуации имущества.

После ухода командующего флотилией на «Неbе» вверх по Дунаю к Белграду, в Турну-Северине командующим операциями в этом колене реки остался капитан 3 ранга Вульф на мониторе «Bosna».

25 октября вся Дунайская флотилия перешла в подчинение командующему группой войск Кевессу, который приказал привлечь к делу прикрытия переправы на среднем Дунае своих войск из Сербии все корабли, исключая сторожевой корабль «Wels». Последний оставался в Турну-Северине в распоряжении главнокомандующего Макензена.

Переправу войск предполагалось произвести в промежуток между 28 октября и 3 ноября.

Операции начались у Дубравицы и постепенно передвигались в Семендрию, Панчово, Белград и, кроме того, происходили еще в трех местах через Саву. Задачей Дунайской флотилии являлось прикрытие этих переправ, даже и в тех случаях, когда приходилось считаться с вероятностью ограниченного сопротивления противника.

Переправы войск у Дубравицы и Семендрии под прикрытием мониторов протекли без воздействия противника. Лишь при отходе паровых паромов из Кевевары открыла огонь одна из сербских батарей. Монитор «Sava» вызвал себе в поддержку монитор «Bosna». Последний отвечал на огонь противника, ошвартовавшись к пристани парома. Правда, еще до его подхода неприятель уже был приведен к молчанию огнем только одного «Sava». Паромы, по окончании переправы, были отконвоированы до Винча и Панчово, где они выполнили ту же задачу.

Пароходы, которые не знали обстановки и собирались идти в О’Молдову, останавливались и возвращались обратно распоряжением командира дивизиона мониторов. У Панчово переправа проходила также без помех.

28 октября фельдмаршал Кевесс покинул Белград и отправился в Уйвидек — то место, откуда в октябре 1915 года руководили захватом Белграда.

Восточный фланг армии, оперировавшей в Сербии, закончил переход на северный берег Дуная. Отступление через Саву и Дрину продолжалось планомерно. Противник нигде не преследовал. Вся Сербия была очищена, соблюдая полный порядок в войсках, без каких-либо крупных затруднений.

Затем и «Неbе» с командующим Дунайской флотилией также перешел в Уйвидек для обеспечения более тесной и непрерывной связи с армейским командованием.

28 октября германская бронированная канонерская лодка «Weichsel» при разведке до Рущука попала под сильный огонь одного французского орудия и двух пулеметов, расположенных на возвышенностях побережья. Канонерка получила несколько пулеметных пробоин, но обошлась без потерь в личном составе.

С момента перехода флотилии в Уйвидек 29 октября военную обстановку можно было назвать хаотической. От военного атташе в Константинополе была получена, по высочайшему распоряжению, открытая радиограмма, повторенная еще по телеграфной связи с командованием Дунайской флотилии. Суть ее сводилась к тому, что, согласно договору, весь австро-венгерский флот Открытого моря, вместе с гаванями и портами, передавался Югославскому национальному совету, а Дунайская флотилия передавалась Венгрии. Каждый из матросов и офицеров получал право свободного выбора нового отечества после законной передачи им своего заведывания. Все призывались, не нарушая порядка, подчиняться решениям соответствующих смешанных комиссий.

Впечатление, произведенное этой новостью, было очень сильное и подавляющее. Личный состав флотилии, состоявший из всех народов бассейна Дуная, имел около 50 % венгров. Остальные матросы других национальностей в передаче речных сил Венгрии видели нарушение своих прав. Только южные славяне были довольны, потому что им доставался значительно более ценный флот Открытого моря.

С другой стороны, признание вновь образованного Югославского государства, в случае, если бы Дунайской флотилии пришлось бы еще раз вступить в бой с сербами, могло вызвать восстание части команды.

Однако из разговоров офицеров со славянской частью личного состава выяснилась ее полная лояльность. За четырехлетнюю боевую деятельность на флотилии они настолько сжились, что объявили себя готовыми разделять ее судьбу в дальнейших боях и походах.

Это бросает свет на отличный дух экипажей, которые решили и дальше поддерживать своих товарищей из пехоты, которых теснили на суше. Появившиеся у Винча сербские разъезды были отогнаны огнем мониторов. Когда от командующего войсковой группой поступило приказание обстрелять главные подъездные пути к Белграду, то мониторы «Bodrog», «Szamos» и «Bosna» немедленно перешли к активным действиям на участке от Белграда до Винчи, причем в числе орудийной прислуги этих кораблей было много лиц югославской национальности.

28 октября в Осиеке возникли беспорядки. «Enns» получил приказание оказать поддержку властям. Придя туда, он не увидел причин для применения оружия, поэтому продолжил поход в Мохак, где произвел чистку котлов. У Дальи этому монитору удалось энергичными действиями защитить пароход «Тitel» от обстрела хорватских банд и провести его под своим конвоем.

Для прикрытия отступления в Винчу был послан «Bodrog». Последний в ночь на 31 октября в тумане выскочил на мель у Визницы и не мог сойти, пользуясь своими машинами. Попытки стащить монитор с мели оказались безуспешными. Командир дивизиона мониторов капитан 3 ранга Вульф, находившийся в это время на совещании у командующего армейской группой в Уйвидеке, после получения сведений о посадке «Bodrog», немедленно вышел к нему на «Ваrsch». Когда мониторы и спасательный пароход «Samson» не смогли снять севший корабль, затребовали дополнительные средства от Дунайского пароходства.

Утром 1 ноября монитор начали буксировать два мощных буксирных парохода. В это время хорошо замаскированная сербская батарея открыла по ним огонь и добилась двух попаданий еще до того, как монитор смог начать ответный огонь. При такой обстановке пароходы были вынуждены отступить. «Ваrsch» с командиром дивизиона мониторов пришел как раз в тот момент, когда пароходы уходили вверх по Дунаю. Сторожевой корабль, идя за ними, открыл огонь по сербским позициям, чтобы отвлечь на себя огонь противника. При этом по месту предполагаемого расположения батареи противника был открыт огонь по площадям. Пароход «Vulkan» оказался вынужденным выброситься на остров Гуйя, так как он стал тонуть от полученных им пробоин; его экипаж перешел на сторожевой корабль. Пароход «Samson» конвоировал до Землина другой буксир «Dunaj», который также не справлялся с прибывающей водой и вынужден был выброситься на мелководье у Хуниадитурма. Монитору «Bodrog» через сутки снова пришлось отражать сербский обстрел артиллерийским огнем. Когда выяснилось, что надежд на его спасение нет, командир корабля ночью переправил экипаж на свое побережье, где он через Панчово вернулся в Будапешт.

После полудня 31 октября в распоряжение начальника транспортной службы капитана 3 ранга Габриэля Дебрентея передали сторожевой корабль «Szuka» для проверки хода переправы через Саву и возможностей спасения находящихся там торговых судов. В Забреже переправа почти закончилась, в Купинове, наоборот, он была на полном ходу. Последний паром «Szuka» конвоировал до самого Белграда. Затем все переправочные средства и суда ждали в этом месте до тех пор, пока по окончании переправы войск не был взорван плавучий мост.

1 ноября в 6 ч 25 мин все 23 корабля, находившиеся выше этого моста, и стоявшие в полной готовности в ожидании соответствующего сигнала, прошли через взорванный участок плавучего моста и под еще исправным железнодорожным мостом. Вслед за этим, в третий и последний раз в течение Мировой войны, этот мост, служащий для связи с Балканами, был взорван.

Все единицы флотилии собрались в Уйвидеке, где пополнили свои запасы. 2 ноября и сторожевое судно «Wels» присоединилось к флотилии после своего прорыва из Турну-Северина.

В соответствии с полученными распоряжениями, команде предоставили возможность возвращения по домам. Однако, югославы продолжали поход до Вуковара, а немцы и чехи – до Будапешта.

Тылы флотилии выжидали дальнейших распоряжений в Мохаке. Впоследствии они были захвачены югославами и, несмотря на длительную переписку, их освободить не удалось, так как их частично разграбили различные банды.

Эти первые проявления враждебных действий со стороны сербо-хорватов против Дунайской флотилии вынудили ее командующего капитана 1 ранга Ратковича, который сам был хорватом, сдать командование следующему по старшинству капитану 2 ранга Вульфу — венгерскому офицеру.

После списания югославов, произведенного в Вуковаре, поход вверх по реке продолжался с частыми перерывами из-за тумана.

Флотилия шла под прежним австро-венгерским флагом, ввиду наличия в ней кроме венгров немцев и чехов. Лишь при входе в Будапешт подняли венгерские флаги. В этот город корабли прибыли 6 ноября, здесь немцев и чехов списали с кораблей и отправили в Вену.

Так кончилась боевая деятельность Дунайской флотилии, вписавшей много ярких страниц в историю Мировой войны.

Ее корабли впоследствии были разделены следующим образом:

Югославия получила мониторы «Bosna», «Enns», «Bodrog» и «Кörös»;

Румыния получила мониторы «Sava», «Inn» и «Теmes»;

Венгрии оставили сторожевые корабли «Соmpó», «Ваrsch», «Fogas» и «Stör»;

Австрии оставили сторожевые корабли «Viza», «Wels», «Czuka» и «Lachs».

Опубликовал: Дмитрий Адаменко | 25 января 2012
Рубрика: Вооруженные силы, История, Книги, Первая мировая война, Первая мировая война, Первая мировая война
Метки: , , ,

Последние опубликование статьи